Сбылась мечта хулиганки

В том разговоре решали, кого из сотрудников управления сдать, отдать прокуратуре, как кость псам, и более того – кого убить, не допустив человека до допроса и до суда… И Вахмистр, не задумываясь, предложил сдать его, Палыча! Вся его многолетняя служба, вся его собачья преданность, все маленькие и большие услуги, которые он делал Хозяину, – ровно ничего не стоили в его глазах. Вахмистр мгновенно, в считаные секунды готов был приговорить Палыча к позору и смерти.

Несколько дней спустя Палыч стоял в управлении возле лифта, нужно было подняться на шестой этаж в бухгалтерию. Мимо прошел Вахмистр. Палыч взгляд притушил, но когда шеф отошел, посмотрел ему в спину так, что пиджак чуть не задымился. А когда отвел глаза, увидел рядом Евгения Ивановича Парамонова, молодого зама начальника управления. Парамонов смотрел с интересом.

На следующий день Палыча снова вызвали в бухгалтерию. В лифте они оказались вдвоем с Парамоновым. Евгений Иванович достал из кармана плотный белый конвертик и вложил Палычу в боковой карман пиджака. Палыч удивился, но ничего не сказал. Достал конверт только дома, в одиночестве. В конверте было десять стодолларовых купюр. Палыч задумался. Сложив два и два, он сделал кое-какие предположения – что именно нужно от него Парамонову. И не ошибся.

Через несколько дней снова пришлось подниматься лифтом. Увидев в коридоре приближающегося Парамонова, Палыч задержался, подождал Евгения Ивановича, пропустил его в лифт первым. Парамонов покосился на потолок лифта и чуть слышным свистящим шепотом проговорил:

– В семь часов возле Тучкова моста, у деревянного мостика рядом со стадионом.

Палыч не дрогнул ни одним лицевым мускулом. В семь часов он остановил свой «жигуль» возле деревянного мостика через реку Ждановку, увидев заметное «Вольво» Парамонова. Евгений Иванович приоткрыл дверцу своей машины. Палыч сел рядом с ним и выжидающе уставился на молодого начальника.

– Что, Палыч, достал Вахмистр? – с сочувствием в голосе спросил Парамонов. – Видно, накипело?

– Вам показалось. – Палыч был осторожен.

Он столько лет прослужил в этой огромной Системе, столько лет проработал ее маленьким незаметным винтиком, что твердо усвоил: ошибок Система не прощает. Винтик лишь до тех пор будет цел, пока не высунется больше положенного – иначе Система искорежит, перемелет его и даже не заметит.

– Вам показалось, – осторожно повторил Палыч.

– Правильно, Виктор Павлович, – кивнул Парамонов, – осторожность – первая заповедь. И вторая. И третья. Но мы с тобой друг друга поняли. Если я захочу встретиться – тебе позвонят из бухгалтерии, скажут, что нужно расписаться в ведомости. Если у тебя будет что-то интересное – позвони туда же, в бухгалтерию, скажи, что тебе неправильно начислили аванс.