Сбылась мечта хулиганки

– Николай Иванович, есть ли какие-нибудь новые факты по делу о гибели профессора Шереметьева?

– Я понимаю ваш вопрос, – заговорил мордатый полковник, профессионально пряча глаза, – гибель известного профессора обеспокоила общественность города, к нам обращались и родственники покойного, пока новых фактов по этому делу не обнаружено, но следствие ведется…

– Простите, Николай Иванович, – перебила его журналистка, – по имеющимся у нас сведениям, свидетель, который сообщил о том, что профессор якобы часто приезжал в дом гражданки Сидоровой, отказался от своих показаний…

– Я понимаю ваши сомнения, – забубнил полковник, при этом глаза его разбежались в разные стороны, – действительно свидетель Хряпин частично опроверг свои ранее данные показания, но этот гражданин вообще не вызывает доверия у следствия, поскольку страдает хроническим алкоголизмом и неоднократно находился на принудительном лечении в лечебно-трудовом профилактории…

– Николай Иванович, – снова прервала полковника журналистка, – если этот свидетель не вызывал доверия, почему же первая версия событий опиралась исключительно на его показания? Ведь только с его слов известно, что профессор Шереметьев приехал в поселок Нелидовку за несколько часов до пожара. Может, этот пожар был результатом поджога и имел своей целью скрыть убийство профессора?

Полковник начал медленно сползать под стол. Глаз его уже вообще не было видно. Однако молчать в прямом эфире никак нельзя, и он обиженно забубнил:

– Я понимаю озабоченность общественности в вашем лице проблемой преступности в городе и, в частности, следствием по делу о трагической гибели профессора Шереметьева, но у общественности нет никаких причин для беспокойства. Следствие продолжается, у нас появились новые факты, которые проливают свет на это трагическое происшествие…

– Какие факты? – сделала стойку журналистка."

"– Ну, пока в интересах следствия я не вправе их разглашать, но как только появится такая возможность, обещаю вам, что вы узнаете самыми первыми…

– Ловлю вас на слове, – ответила ведущая, и тут же ее лицо на экране сменилось заставкой рекламного блока.

Пока на экране чистили зубы, жевали «Орбит», стирали блузки и писали в памперсы, Вахромеев находился в ступоре, потом опомнился, выключил телевизор, но еще долго сидел, тупо уставившись в темный экран. Его вывел из оцепенения вновь затрезвонивший телефон.

Как приговоренный к казни, Петр Степанович снял трубку и обреченно произнес:

– Вахромеев слушает.

– Петр Степанович, – промурлыкал прежний голос, – ну как, понравилась вам передача?

– Кто это говорит?! – рявкнул Вахмистр, оправдывая свое прозвище.