Сбылась мечта бегемота

Удар был не сильным, но она попала в самую тонкую часть височной кости и проломила ее. Крапивин… Ребята, вам нужны эти подробности?

– Думаю, нет, – мрачно ответила я. – Обойдемся без них. И как завертелись дела дальше?

Иосиф Стефанович обхватил ладонями кружку.

– Мы на совещании пришли к решению, что задержанных нужно отпустить. На то имелось несколько причин, но не стоит сейчас их все перечислять. Скажу только, что нашей основной задачей являлось тихое внедрение Заремы, шум был категорически не нужен. Расклад получался такой. Если Рязанцев и КО не вернутся в институт, поползут слухи, начнутся разговоры, фамилия Агабишевой непременно в них всплывет – Заремы-то нет на работе. Об ее отношениях с Никитой знали многие. В институте был факультет журналистики, студенты работали фрилансерами в разных газетах. Если бы информация попала в желтую прессу, та подняла бы вой, у нас обожают защищать тех, кто угодил за решетку. Репортеры будут делать из Заремы великомученицу, могут поехать на ее родину, побеседовать с родителями, подключится телепрограмма «Болтаем о разном». Вдруг да и всплывет, что Агабишева-то не Агабишева? Конечно, мы подготовились отлично, «родственниками» Заремы стали наши сотрудники из местных, так называемых «спящих агентов». Прокол был маловероятен, но исключить его полностью нельзя. А на карту поставлено слишком много. Поэтому компашку отправили по домам с наказом навсегда забыть обо всем произошедшем, а любопытным говорить, что задержали их за драку во дворе вуза. Главное, мы добились своего – Зарема оказалась под крылом Аиши. Пусть Холодовы тоже думают, что дело в банальной потасовке, и слегка успокоятся. Федор с Ритой все равно уедут, мы знали, что им уже куплены билеты и визы они получили. Аиша точно прилетит к сыну, мать без него не сможет.

Макинтош опять умолк.

– Наверное, вы хотели вылечить свою больную жену? – ехидно осведомилась я. – Вот и постарались посодействовать освобождению ребят.

Иосиф отхлебнул чаю, сделал вид, что не слышал моих слов, и продолжил:

– О смерти Павла не сообщалось во всеуслышание. В институт направили бумагу, что аспирант Бубнов признан зачинщиком драки, а кроме того, нанес одному из милиционеров, разнимавших участников потасовки, увечье средней тяжести, потому и арестован. К остальным претензий нет.

– Вы упомянули, как Бубнов, предлагая свои услуги следователю, сказал: «Лида не переживет позора» или что-то вроде того. Прозвучало имя «Лида». Выяснили, кто она такая? – спросила я.

Макинтош кивнул.

– Я сразу спросил: «Кем вам приходится Лидия?» Павел без тени беспокойства ответил: «Моя покойная мать.