Маски сброшены

Ее любят больше жизни, что еще нужно для счастья?

«Большая чашка раскаленного какао, ранозаживляющая мазь и теплые носки. И плотное, тяжелое одеяло», ответила она сама себе и мысленно добавила, «Но самое главное у меня уже есть».

Даже на руках некроманта ей не удалось закрыть глаза. Едва лишь она опускала ресницы, как откуда-то изнутри окатывало леденящим ужасом и Грета вскидывалась, озиралась вокруг и устало укладывала голову на плечо любимого.

— Не мучай себя, — шепнул Алистер. — Все будет хорошо, я чувствую выход.

— Почему не получается закрыть глаза?

— Это место не для живых, и наше тело это понимает куда лучше нас самих, — объяснил некромант.

— Ясно. Тебе не тяжело? Я могла бы пойти сама, — Грете до слез не хотелось вставать на ноги, но не предложить она не могла.

— Не говори глупостей, ты легкая.

И пусть ее глаза были открыты, но момент когда луг сменился костяной равниной прошел незамеченным. Просто еще мгновение назад вокруг были цветы смерти, а уже клубится серый туман, а под сапогами некроманта поскрипывают тонкие, выбеленные кости.

— Все? Мы уже все? — с отчаянной надеждой спросила Грета.

— Почти, — выдохнул Алистер.

С изрядным опозданием до Греты дошло, что некромант и сам не был уверен в благополучном возвращении. Просто он не стал делиться с ней своим отчаянием.

— Так вышло, — задумчиво произнес некромант, — что я так и не сказал этого глядя тебе в глаза. Я люблю тебя, Грета Дейдре Линдер, девушка с дорфом и лисой.

— Я люблю тебя, — эхом откликнулась Грета, — только как обозвать не знаю.

— Не надо меня обзывать, — улыбнулся Алистер, — я ранимый.

Они оба рассмеялись, представляя ранимого некроманта.

— Ты еще скажи «тонкослезый», — рассмеялась Грета, — становится теплее.

— Мы скоро проснемся в нашем мире, — пояснил некромант. — Ты знаешь, что в мире смерти нельзя лгать? Я люблю тебя и я счастлив, что Телайле хватило наглости провести тебя в мою сокровищницу.

— Теперь знаю, — выдохнула она. — И очень-очень люблю тебя.

Тепло рождалась в кончиках пальцев и растекалось по всему телу. Грета тихо вздохнула и попробовала вывернуться из рук Алистера — слишком уж горячим оказался некромант. Было душно, на груди будто лежало что-то тяжелое. Да еще и над ухом кто-то раздражающе плакал.

Плакал?!

Дернувшись, мора Ферхара попыталась открыть глаза, но ресницы как-то неприятно склеились. Не сразу, но она прозрела и успокоено выдохнула:

— Дома.

Сидевшая рядом с постелью Тирна подскочила запричитала:

— Да что же это такое-то! Я спала, и вдруг кошмары, да какие — все про мертвых! Проснулась, а по стене иней ползет. Я к вам, а вы оба не дышите, Дикки воет, но беззвучно. Он мне кое-как объяснил, что вас надо звать. Потом Финли примчалась, тоже завыла.