Старый тракт (сборник)

Скажу, однако, не кривя душой, что одна из них мне очень нравилась, я чувствовал необъяснимое волнение и радость, когда мы оказывались с ней вместе. Понимал я, что и она выделяла меня из всех парней, которых достаточно было в крайкоме комсомола. Но она-то и была замужней, да еще не просто замужней, а женой знакомого мне парня, призванного на военную службу на Тихий океан."

"Стрелка наших сложных отношений между тем не стояла на месте, то и дело дрожала и колебалась то в мою сторону, то в ее. Пока дело ограничивалось тонкой игрой слов. Но что-то подспудно надвигалось на нас и мог настать момент, когда запретный предел был бы опрокинут.

И тут вдруг выявилась сила ее характера, безумная цельность ее натуры. Подкараулив меня в кабинете одного, она подошла ко мне, взяла меня за руки и, глядя мне в глаза, глубоко-глубоко, сказала:

— Может быть, Георгий, мы и созданы друг для друга, но пришло это прозрение поздно. Понимаешь, необратимо поздно. Поезд ушел и его не вернешь. И говорю тебе правду моей души: если я изменю Васе, я завтра же повешусь. Ты понял? Повешусь. Меня хватит на это…

И вскоре она уехала, став секретарем райкома в самом дальнем северном районе нашего края, напросившись сюда — в тьму-таракань, по велению собственной совести.

А я на ее примере, вероятно, впервые всерьез понял, какое это ответственное дело — любовь, что играть в нее не только не позволительно, но недопустимо, так как это может обернуться тяжелыми последствиями на всю жизнь.

Именно после этого случая я стал строже взвешивать свои поступки, перестал, как мы выражались в юности, «заливать арапа» девчонкам, то есть изображать всякую всячину, как сущую правду, да еще идущую от самого сердца.

Но все-таки скажу несколько слов в назидание молодому поколению — увлечение, которое нередко принимается как истинная любовь, обманчиво и нужно сто раз подумать и проверить себя, чтобы не произошло подмены понятий, чтобы не испортить своей жизни и не исковеркать жизни чужой.

Годы, прикрытые фальшью, — годы чаще всего потерянные, их не повернешь вспять к великому сожалению. Конечно, понять все это отнюдь еще не значит, что ты получил страховое свидетельство, гарантирующее от заблуждений. Пробиться к пониманию истинного чувства не так просто. Порой достается это ценой серьезных ошибок. Правда, часто союзником истинности чувства является сама жизнь. Так случилось и со мной.

Когда та уехала в далекий северный район, дав понять мне, что между нами осталось только тысячеверстное пространство и воспоминание о наших мимолетных встречах, чаще всего происходивших в коллективе, я вдруг ощутил через некоторое время какую-то странную потерянность, или, точнее, пустоту.