Старый тракт (сборник)

Когда минут через пять вышел Валерий с мусорным ведром, чтобы на площадке вытряхнуть его в мусоропровод, сестры сидели за столом друг против друга. Варя опустила голову и с понурым видом слушала Надю.

— Я тебе забыла сказать, Варюша: звонил Висса и очень приглашал тебя поехать завтра на экскурсию в какие-то исторические места. Их институт всем коллективом отправляется на поезде, но он думает ехать на собственной машине. Туда прекрасное шоссе. Он надеется, что ты не откажешься, и обещал попозднее вечером позвонить еще раз. — Надя, выжидая, что скажет Варя, пристально посмотрела на нее, и взгляд ее говорил: «Ну, поезжай, поезжай… Разве я тебе пожелаю плохое?..»

Но вместо ответа Варя вскочила и бросилась к Валерию, выхватывая у него мусорное ведро.

— Валер! Ну зачем ты так? Ведь ты все-таки не простой человек… Тебя в доме, как и в городе, все знают… Уж это слишком… Чеслово… Нам же с Надей будет от соседей стыдно…"

"— Вот он такой… принципиальный, — рассерженно глядя на Варю, втайне негодуя на нее за молчаливый отказ от приглашения Виссариона, сквозь зубы процедила Надя.

— Принципиальный, Надюша. Что верно, то верно. Спасибо тебе, Варя. Бережешь ты мой авторитет. — Валерий охотно уступил ведро Варе, весело крутанулся на пятке и, заметив, что Варя собирается уходить, жестом остановил ее.

— Братцы-сестры! Есть важное сообщение: сегодня в девять тридцать в зале горкома состоится встреча с московскими артистами кино. Пять мастеров! Имена не называю. Поразитесь наповал. Через сорок минут машина нас ждет у подъезда.

— Ой, ой! Бегу скорее вытряхивать мусор! — радостно закричала Варя.

Вскочила и Надя:

— Ну что же ты молчишь, Валерий! Бессовестный! Ведь надо же одеться! Такой случай!

И в квартире секретаря горкома Кондратьева началась такая беготня, какой тут, пожалуй, не было со дня новоселья.

13

Надя и Валерий давно уже спят, а Варя зажгла ночничок, поставила его на стол и сидит, набросив на плечи одеяло. Перед ней развернутый лист бумаги и две самописки. Напишет она строчку, откинется на спинку стула, посмотрит в темный угол, заставленный кадкой с лимонным деревом, и строчит дальше.

«Здравствуй, Михаил Михалыч! Боюсь называть тебя прежним именем Мишка, так как стал ты человеком вполне взрослым и должность заимел солидную — бригадир молодых механизаторов! Обрадовалась твоему письму, как сумасшедшая, даже помокроглазила втихомолку. С письмом твоим было небольшое приключение, могла я и вовсе не узнать о нем, но об этом когда-нибудь расскажу при встрече. Твоих предыдущих писем не получала, хотя бабуля мне сообщила, что ты был у нее и забрал адрес. Может быть, ты мне и писал, тебя ни в чем не обвиняю, но опять же все расскажу по порядку потом».