Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Только что замполит явно несправедливо прошелся по адресу Ермакова, а сейчас суетится, чтобы тот орден вовремя получил.

– Чего развеселились? – не понял Волошин.

– Так, – растерялся Щеглов. – Молодые, смешливые ребята, вот и смеются. Да, чуть не забыл самое главное. Объявлено социалистическое соревнование среди снайперов 62-й армии на лучшие результаты боевой деятельности. Нам надо принять постановление и взять обязательства. Например, Василий Зайцев обязался к годовщине Октябрьской революции уничтожить не менее 150 фашистов. До Зайцева нам, конечно, недотянуться, но равняться на героев наш долг.

– Принимайте свои обязательства, если положено, – каким-то поскучневшим голосом отозвался Волошин и поднялся: – Ну, я пошел. Удачи вам, товарищи меткие стрелки.

Командир полка шел в сопровождении адъютанта по темной траншее, отвечал на приветствия дежуривших в своих ячейках бойцов и с досадой рассуждал, что политотдел опять перехватил. Кто-то сверху додумался и от не хрена делать выдумал еще одну «ценную инициативу». Кто уничтожит больше всех немцев. Убьет, проще говоря.

Уничтожать фашистов надо, и по возможности больше. Это – война, боевые действия, предусмотренные уставами, но соревноваться, поднимать ненужную возню вокруг убитых вражеских солдат… Какие к чертям соцсоревнования на войне! Каждый должен исполнять свой долг, и этого достаточно, а не гнаться за победой в соревновании. Победа может быть только над врагом, но до нее ох как далеко.

Егору Ивановичу Волошину недавно исполнился тридцать один год. Можно сказать, он неплохо шел по карьерной лестнице, хотя по своей натуре мог открыто выразить свое мнение, доказывать его начальству, спорить, что нравилось далеко не всем.

У него и со Щегловым были далеко не лучшие отношения, когда действовал институт комиссаров и в частях царило двоевластие. Щеглов считал, что идеология – это главное, и постоянно влезал в вопросы боевой деятельности полка. Чего стоили одни долгие партсобрания, на которых толкли воду в ступе, цитировали вождей и принимали пустые резолюции с никому ненужными призывами.

Егор Иванович Волошин принял боевое крещение на Финской войне, командуя в тот период ротой. Когда началась Отечественная, а Волошин командовал уже батальоном, он с горечью убедился, что бездумно повторяются ошибки Финской войны.

Он вспоминал неразбериху, царившую тогда, в тридцать девятом, несогласованность действий, лобовые атаки на мощные укрепления Маннергейма, стены которых не пробивали даже шестидюймовые снаряды. Там старший лейтенант Волошин впервые увидел поля, усеянные трупами красноармейцев.