Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Надежным бойцом был младший сержант Никита Вереютин. Но медлительный, добродушный, в командиры, да еще на такое рискованное дело не годится.

– Никита, – подозвал Палеха Вереютина. – Бросай свои задушевные разговоры с бойцами по делу и без дела. Эта доброта когда-нибудь дорого обойдется, а ты командир отделения, сержант, не забывай про это. Сегодня ночью, если что с Матвеем случится, возглавишь группу и доведешь дело до конца.

– Есть, – козырнул Вереютин и, помявшись, спросил: – А что с Матвеем может случиться?

– Убивают иногда на войне, заметил, наверное?

– Так точно, заметил.

– Ну и не хрена дурацкие вопросы задавать! В общем, Матвей Черных группу поведет, а Вереютин в случае чего его заменит.

– Поведу, куда я денусь, – отозвался Черных. – Только куда эта тропинка приведет, которые саперы протопчут?

– К доту, – отрезал Палеха. – И прекрати тоску разводить, ты у меня первый помощник. – Потом обернулся к Ермакову: – А с тобой, Андрюха, я не знаю, что решать. Ты ведь снайпер, а там горючкой да гранатами действовать будем, автоматы возьмем, какие есть.

– Пойду со всеми. Мне же поручили дот уничтожить.

– Эх, нашему теляти волка бы одолеть!

– Вроде того и выходит, – согласился Андрей. – Два раза я в амбразуру попал. Может, зацепил кого из пулеметчиков, может, просто напугал, а что толку? Замену они быстро находят, а мне против ихнего «машингевера» и десяти минут не продержаться. Дурь какая-то, с трехлинейкой против дота воевать.

– Конечно, дурь, – согласился Палеха.

– Сильный у них пулемет, легкой пушке не уступит. Когда начали очереди сыпать, я думал, кирпичная стена меня защитит, а от нее обломки в разные стороны и дыра в две ладони.

– Винтовку с собой возьмешь?

– А чего же еще? – удивился Ермаков. – Автоматов лишних нет, нож у меня имеется, гранатами поделитесь.

– Поделюсь, – растроганно ответил взводный, у которого оба сына были старше Андрея. – Золотые вы все ребята, только…

А что «только» не договорил. Впрочем, Андрей старого лейтенанта и так понял. Недолгая жизнь золотым ребятам отпущена, и ничего с этим не поделаешь.

Вышли часа в два ночи. Город искрил ракетами и трассирующими очередями. Во многих местах что-то горело, хотя со времени большой бомбежки 23 августа и пожара, сожравшего Сталинград, прошло уже полтора месяца. Чему удивляться? Дома на три четверти одноэтажные, слепленные из всякой рухляди, кизяков, жердей, глины.

Немногие многоэтажки (в три-пять этажей), рухнув после бомбовых ударов, тлели, то затухая, то вновь загораясь. Нефть в огромных баках давно сгорела, сплывая огненным потоком по Волге. Но время от времени бомбы или тяжелые снаряды поджигали лужи мазута или нефти, скопившиеся в оврагах или подземных трубах.

Ночь в Сталинграде никогда не наступала.