Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Когда вышли к своим, проверками их долго не мурыжили. Оба с оружием, в том числе с трофейным МП-40, документы убитых захватили. Все в порядке, шагайте в строй. Автомат отобрали (не положено!), зато покормили. Холодную кашу проталкивали в глотку едва не со слезами. Снова трескались, кровоточили губы, лохмотьями покрылись языки. Но это ничего. Фельдшер прописал полоскать рот содой, и вскоре раны зажили.

А тот подвал Андрею снился еще долго. Ночью перехватывало дыхание, кричал со сна, почти наяву ощущая, как соль прожигает гортань. Жадно хлебал воду из фляжки, с которой никогда не расставался, и понемногу успокаивался.

Ермаков пристрелял за насыпью полученную трехлинейку. Хорошо, если бы снайперскую винтовку выдали, но приходится воевать чем есть. Севернее, ближе к заводу «Красный Октябрь, не стихала орудийная пальба. Над огромным облаком дыма кружили две пары «Мессершмитов», наверное, вели огонь по каким-то целям, но непрерывный гул орудийных выстрелов, взрывы снарядов перекрывали все звуки.

От каждого подразделения требовали активной обороны, атак, которые заканчивались огромными жертвами. Ничего, за долгую октябрьскую ночь подвезут новое пополнение, которое растворится в узкой полосе обороны, и за сутки будет снова выбито наполовину или на две трети. Чего-чего, а людей в России хватает, а сколько их гибнет, толком никто не считает.

На Мамаевом кургане и на «Красном Октябре» дерутся бригады, полки, и в контратаках участвуют тысячи людей. Чего там по сравнению с этой мясорубкой возня на узком пятачке, который обороняет рота Орлова. Андрей сжал зубы и выпустил пулю в ломаный ящик, валявшийся на косе метрах в трехстах от берега. Услышал отчетливый треск, в сторону отлетела отколотая щепка. Попал. Отыскал еще несколько целей и с разного расстояния проверил прицел. Трехлинейка била точно.

Вечером, как и обещал Палеха, сварили уху. Даже картошки немного раздобыли, а вот хлеба не дождались. Хлебали рыбный отвар, обсасывали хребты. Запили жидкую уху водой и стали ждать ужина. А Ермаков лег пораньше спать. Место для завтрашней засады он уже присмотрел. Ныл синяк на ноге, расплывшийся желто-фиолетовым пятном до колена.

– Ты ужина ждать не будешь? – спросил Василий Палеха.

– Посплю, если удастся. Нога, на ночь глядя, разнылась.

Лейтенант покивал, налил граммов сто водки и протянул сухарь.

– Спи. Тебе завтра свежим надо быть.

Сквозь сон слышал, как явились снабженцы. Их долго и сварливо ругали за то, что долго добирались. Те оправдывались и предлагали желающим пересечь разок-другой Волгу. В блиндаже спокойнее прятаться. Не дослушав окончания спора, Андрей снова погрузился в сон.