Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Внизу громоздились куски крыши, обломки мебели, тянуло запахом тлена.

Те, кто жили в этом доме, погибли полтора месяца назад, но извлечь тела из-под многотонной груды кирпичей и балок было невозможно. Мертвых в городе хватало. Своих немцы хоронили, а погибших красноармейцев и местных жителей в лучшем случае бросали в воронки, слегка закидав разным хламом.

Андрей Ермаков лежал на полусгоревшем матрасе. Винтовка, с прикрытым тряпкой затвором, была готова к выстрелу. С Волги дул холодный ветер, в воздухе крутились сухие листья и пепел. Порывами налетала рыжая глинистая пыль, поэтому затвор винтовки был прикрыт куском суконки, отрезанной от старой шинели.

Андрей Ермаков хорошо видел минометчиков. Две восьмидесятимиллиметровые «трубы» было установлены в сдвоенном окопе, соединенным узким ходом сообщения. Торчали лишь концы стволов, расчеты, высунув головы в касках, о чем-то переговаривались.

Время от времени поступала команда, и какой-то из минометов делал три – четыре выстрела. Трехкилограммовые мины уходили по крутой дуге, со звоном набирая высоту. В наивысшей точке мины на секунду замирали. Вниз падали уже с другим воющим звуком, который заставлял бойцов в траншеях сжиматься в комок, со страхом гадая, пронесет ли на этот раз или звук приближается точно к твоему окопу.

Минометы были не видны из наших укреплений. Иногда выпускали в ответ мину – другую, но с боеприпасами дела обстояло туго – вели огонь лишь по видимой цели. Ермаков мог бы уже подстрелить минометчика, а, может, и двух, но его целью были наблюдатели.

Немецкие минометы, установленные на закрытых позициях, не могли вести огонь вслепую. Наблюдатель и телефонист, прятавшиеся в доме напротив, давали координаты перспективной цели, и «чертовы» трубы, не давали покоя. Тем более, боеприпасов у фрицев хватало.

Раза два Ермаков ловил в прицел наблюдателя, но немца хорошо прикрывал угол разрушенного дома. Вместе с телефонистом он также сидел на третьем разрушенном этаже и действовал осторожно. Знал, что для наблюдателя не пожалеют и тяжелых снарядов из-за Волги, а русские снайперы ведут за ними направленную охоту.

Помощник Ермакова, крепкий темноволосый боец Ларька Кузовлев, еще не привык сидеть в засаде спокойно. За три часа он уже несколько раз подползал к Андрею, пытался обсуждать, что делать дальше, и уточнял, в какой ситуации ему тоже можно стрелять.

Изнудившись от бесполезного, по его мнению, наблюдения, Кузовлев неосторожно приник к окну, наблюдая, как немцы с высот долбят из орудий по бронекатеру, идущему от острова Зайцевский к правому берегу.

Катера типа С-40, несмотря на низкую осадку и нагромождение башен и надстроек на корме, шел довольно бойко, выжимая положенные ему 18 узлов (35 километров в час).