Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Все это уныние полоскали брызги холодного дождя, а ветер из-за Волги гудел в проломах и выщербленных окнах нашего дома.

И все же комиссар, чье появление мы восприняли кисло, оказал большую помощь. Он договорился с артиллерийскими наблюдателями, что нас прикроет гаубичная батарея с левого берега. Когда стали взрываться снаряды, Шмаков, верно оценив обстановку, изменил план атаки и приказал:

– Мальков, бери своих людей и начинай.

Начинать оказалось непросто. Тяжелые гаубичные снаряды, выпущенные с трехкилометрового расстояния, летели с разбросом в сотню метров. Они заставляли прятаться вражеских солдат, но были смертельно опасны и для нас. Падали они с протяжным свистом, поднимая огромные столбы земли и кирпичного крошева. В сыром воздухе ощущался едкий запах сгоревшей взрывчатки, который проникал в легкие и сразу перехватывал дыхание.

Существовали где-то еще подобные атаки? Сомневаюсь. На площади три-четыре гектара то в одном, то в другом месте взрывались тяжелые снаряды, а мимо них бежала странная группа. Впереди два сержанта – Иван Погода и я, сбоку несколько бойцов во главе с младшим лейтенантом Петром Грицевичем. Замыкал штурмовую группу бывший комиссар, а теперь замполит батальона. Пробиться сквозь взрывы без потерь не удалось. Исчез в облаке дыма один из бойцов, второй пытался отползти, остальные продолжали упрямый и молчаливый бег.

Ценой двух жертв, скрытые завесой дыма и земли, мы сумели добраться до котельной. Риск оправдал себя. В узкие окна кирпичной коробки полетели гранаты. Грицевич со своими бойцами обошел коробку с тыла и напал на минометчиков.

Комиссар тоже несколько раз выстрелил в минометчиков и встретил с наганом в руке фрицев, выбегавших из котельной. Он ни в кого не попал, а перезарядить барабанное оружие в быстротечном бою невозможно. Батальон три месяца не вылезал из боев, а комиссар лишь сегодня столкнулся так близко с врагом. К его чести, в свой последний день он вел себя смело. Перехватил наган за ствол и ударил вражеского солдата рукояткой в лицо.

Хотел ударить и второго, но не успел. Автомат уткнулся ему в грудь, и комиссар легко принял смерть. Гораздо легче, чем переживал непростые служебные отношения с комбатом. Проворный вражеский солдат, уничтожив русского политработника со звездой на рукаве, оказался лицом к лицу с бойцами Грицевича. Следующую очередь он всадил с большой точностью, тяжело ранив двух десантников, но справиться с белорусом не сумел. Грицевич, которому мешал собственный автомат, схватил врага за горло с такой силой, что у того треснула гортань.

Рукопашная схватка длится недолго, но в нее вмещается огромное количество злобы и жестокости. Еще один немецкий солдат, оглушенный взрывами гранат, выскочил без оружия.