Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Один из сплавщиков не только удерживался на скользких бревнах, но и тащил под мышкой полушубок. Он сумел спрыгнуть на песок и добраться до обрыва, но это оказались его последние шаги.

Высокий обрыв над Волгой обвалился от сотрясения почвы, человек с полушубком исчез. По воде бежала странная рябь, как в закипающем чайнике. Завершая круг, начатый от Студенческих казарм, мы повернули наверх. Когда взбирались, под ногами поползла земля. Еще один широкий пласт берега, потревоженный бомбой, сполз с негромким вкрадчивым шорохом. Страшным оказался этот шорох. Многие тонны обрушившегося песка похоронили женщин с детьми, которые прятались под обрывом. На верхушке оползня качался, как флаг, молодой тополек. Оказались погребенными и трое ребят из группы, отставшие на подъеме. Они еще не принимали присяги, не получили оружие, но погибли, занесенные в список пополнения нашего батальона.

Что еще врезалось в память в тот августовский вечер? Не спадала жара. Она усиливалась потоками раскаленного воздуха от бесчисленных пожаров. В одном месте асфальт пузырился и лопался. Я не сразу сообразил, что вихрь от горящего дома проник в подземную трубу, подогревая уличное покрытие, как гигантская печь. Вытяжкой являлся колодец с расколотой крышкой, из него валил дым.

Неподалеку две женщины раскапывали руками завал. Бесполезное занятие. У них доставало сил лишь отбросить в сторону отдельные кирпичи и мелкий хлам. Рядом сидел дед, равнодушный ко всему, возможно, контуженый. Одна из женщин бросилась к нам, объяснила, что под завалом лежат люди, им надо помочь.

– Там все мертвые, – коротко объяснил младший лейтенант.

Женщина материлась и кричала, лицо дергалось от злости. Она видела в нас причину своих несчастий. Чего мы здесь шляемся, затянутые в ремни, с оружием, когда под камнями лежит ее муж, дочь, еще какие-то родственники.

– Папа, ну что вы сидите? – неожиданно перекинулась она на деда.

Тот поднял глаза, хотел встать, его шатнуло. Шмаков дал команду помочь, и мы дружно принялись растаскивать кирпичи. За полчаса работы перекидали половину завала. В некоторых местах тлел деревянный хлам, камни обжигали кожу. Из-под обломка стены размером со шкаф торчали человеческие пальцы. Вместе с Кушнаревым, Тупиковым и двумя ребятами пытались сдвинуть крупный обломок. Он опасно качнулся, мы отступили в сторону. Перед нами лежала вниз лицом мертвая девушка. Голубое платье выделялось ярким пятном среди бурых кирпичей. Когда ее мать завыла, мы попятились. Она звала дочь по имени и пыталась вытянуть зажатую руку.

– Я же говорил, все мертвые, – бормотал Павел Шмаков, вытирая пилоткой закопченное потное лицо.

Дядя Захар выковырнул несколько кирпичей и освободил руку погибшей девушки. Платье задралось, обнажив полные ноги.