Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Три ручных пулемета вели плотный огонь, сбивая немцам прицел. Затем два из них замолчали, и взвод уткнулся в песок. Бой шел с переменным успехом. Немцы оставались на месте, мы не могли к ним приблизиться. Обе стороны стали бросать гранаты, до цели они не долетали. Шмаков кричал через песчаную гряду:

– Мальков, чего залег?

– Надо их обязательно выбивать.

Я соглашался, что надо, но и бежать вперед под пули считал бессмысленным. Кто-то засмеялся, слушая, как переругиваются командиры. Шмаков переполз ко мне, закурили. Старшина показал на высокий правый берег, где шла перегруппировка, ревели на спуске машины, к воде спускались группы немецких солдат. Одиночные гаубичные взрывы их не пугали.

– Скоро пулять станут, особенно когда минометы подвезут.

– Обязательно подвезут, – подтвердил я.

От правого берега отплыли две амфибии. Одну повредили огнем противотанковых ружей, вторая вернулась. Оставшийся без пополнения ощипанный передовой отряд занял круговую оборону на кромке берега. Мы выбивали вражеских солдат одного за другим. Немцы подвезли минометы, но они производили больше шума, чем пользы. Мины взрывались позади нас, так как немцы опасались попасть в своих. Расстояние между нами и передовым отрядом сократилось до тридцати-сорока метров. Вот бы когда пригодились гранаты, но запас уже израсходовали. Мы готовились к атаке, собираясь уничтожить врага или сбросить в воду. Отчетливо слышали, как фрицы тревожно переговариваются, а радист повторяет слово «хильфе» – помощь.

– Сволочи, подмоги просят!

– Сейчас поможем на тот свет перебраться.

Шмаков швырнул припасенную на крайний случай гранату. Она до фрицев не долетела, но вызвала суету. Немцы отползали к воде, невольно поднимая головы, раненые подтягивались на руках. Их не щадили. То в одном, то в другом месте лежали на песке убитые солдаты. Теперь, когда немцы сползлись на участок небольшой площади, они представляли из себя хорошую мишень. Я выпустил в копошившуюся массу с десяток пуль из противотанкового ружья. Они били по песку, как удары огромного кнута, иногда находили цель.

Мою активность пресекла пушка с обрыва. Небольшие снаряды заставили меня и Ваню Погоду спрятаться глубже в окоп. От близких взрывов сыпался вниз песок. Я заметил, что пальцы у помощника распухли, испачканы в крови, а ногти сорваны.

– Песок руками копал? – догадался я.

– Ага, – кивнул тот.

Пушка наконец замолчала, мы готовились к последнему броску. Думаю, что добили бы обессиленного израненного врага, но положение снова изменилось. На другом берегу появились танки и открыли огонь через реку. Стало не до атаки, пришлось отходить. Беготня взад-вперед раздражала.