Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Мы без труда вырыли ячейки в мягкой песчаной почве, скрепленной корнями ивняка. Кое-где кусты росли так густо, что напоминали небольшой лес. Мы соединили окопы ходами сообщения, получились траншеи. Ваня Погода, увлекшись, вырыл окоп два метра глубиной. Я знал, как коварен песок. Человек, которого привалило всего по пояс, становился беспомощным. Приказал ему сгрести часть песка обратно.

Даже в самые сложные моменты люди быстро находят островки для короткого отдыха. Все мы понимали, что наши позиции весьма уязвимы и недолговечны. Сражаться выгоднее на высотах правого берега. Там весь день не смолкала стрельба, изредка прилетали шальные снаряды. Это происходило в десяти-пятнадцати километрах от нас и могло закончиться мощным немецким прорывом. Стрельба к вечеру затихла, устали от непрерывной работы и мы.

Впервые за долгое время нас накормили полноценным обедом, а спустя три часа – ужином. Снабженцы торопились пустить в дело мясо, пока оно не испортилось. Ужин мы съели с не меньшим удовольствием. Выползли на теплый песок и курили, развалившись как попало. На взводных брустверах торчали два противотанковых ружья и три ручных пулемета, вполне приличная защита. Однако меньше всего в такой вечер хотелось думать о войне.

Заходящее солнце высвечивало изломы в известняковых холмах, голубая река казалась неподвижной. Песок скрипел под босыми ступнями и щекотал пальцы. Он казался лекарством для ног, превших многие дни в горячих сапогах. Я едва не подскуливал по-щенячьи, толкая пятки в песок. На это обратил внимание дядя Захар и сообщил, что речной песок лечит от многих болезней, в том числе от грибка между пальцев ног.

Он сидел вместе со взводным Шмаковым и беззубым Анкудиновым. Три бывалых солдата обсуждали важные вопросы: отчего заводятся вши и где взять солидол для смазки сапог. Ваня позвал меня искупаться, и я не дослушал рассуждения Анкудинова, что вши заводятся от тоски. Побрели по хрустевшему песку к Дону. Командиры нас не дергали, все слишком замотались, кроме того, мы считались вторым эшелоном. В воде моя истлевшая рубашка расползлась в клочья. Кальсоны я лишь прополоскал, так как не рискнул надевать прохудившиеся брюки на голое тело, просвечивали бы всякие места. Бойцы копошились в заводях, кто-то тащил огромного сома. Ваня предложил набрать рыбы для ухи и вызвался сплавать.

– Не надо. Скоро ночь, возиться неохота.

Мимо проплыл мертвый красноармеец, белая нательная рубаха колыхалась парашютным куполом. На мосту навели хоть какой-то порядок. Те, кто не надеялся на скорую переправу, сидели под обрывом и смотрели на нас. Мы глядели на них. Всего двести метров, но расстояние, как между жизнью и смертью. Мы заняли позиции, получили еду и определенность на ближайшие дни.