Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

– Правда, лучше стало?

– Правда, – согласился Сергей.

Раненный в голову боец снова сорвал повязку. Раны запеклись, его можно было принять за выздоравливающего. Но лицо опухло, стало зеленоватым, а вокруг шеи завернулась твердая на ощупь опухоль.

– В тыл хочет идти… к хирургу, – пожаловалась Маша. – Его уже связывали, а он вырывается.

Маневич подобрал автомат и стал выбираться из блиндажа.

– Вы приходите, Сергей, – крикнула вслед Маша. – Мне тут страшно. Все раненые такие тяжелые.

– У тебя подружка есть, управляйтесь вдвоем.

– Она капитана лечит.

– Угомонись, – посоветовал ему Борис Ходырев. – Умные башку не подставляют, а дураков своей трубой не защитишь.

Закурили. Пожаловались, что нестерпимо хочется жрать. Ноябрьский предзимний воздух был прозрачен, отчетливо виднелись заводские трубы на окраине Сталинграда. Кое-где лопались орудийные выстрелы небольшого калибра, раздавались очереди дежурных пулеметов. Уставшая за день армия отдыхала.

– Скоро морозы как следует ударят, – сказал Бызин. – У нас в Ульяновске снег выпал.

– Седьмое ноября скоро, – в тон ему ответил Ходырев. – Готовят, наверное, подарок фрицам.

– А мы в качестве легкой закуски. Вчера четыреста душ было, а сегодня, дай бог, полтораста.

В сумерках, наконец, принесли харчи, водку, махорку. Явилось отделение саперов во главе со старшим сержантом. Кормежка была на редкость богатой. Рисовая каша с кусками свинины, консервы, хлеб вволю, сахар, а водку Надым наливал по сто пятьдесят граммов сразу.

Ходыреву, Бызину вместе с их отделениями объявили сухой закон. Предстояло ночью дежурить и прикрывать саперов.

– Завтра по двести граммов налью, – обещал Надым, сам пропустивший поллитра, не меньше. – Кашу ешьте и водичкой с сахаром запивайте.

В командирской землянке собрались Елхов, Воронков, Маневич и Надым. На правах бывшего старшины затесался Прокофий Глухов. Бывший всесильный старшина, когда-то самый богатый человек в роте, сидел в уголке и аккуратно щипал лучину для печки. Хозяйственные фрицы приготовили заранее ящики с прессованным углем. Кубики размером с кусок хозяйственного мыла легко разжигались и давали ровное пламя.

Сегодня решили устроить нечто вроде торжественного ужина по случаю успеха и выполнения приказа. Санитарка Тоня, которая пошустрее, накрывала на стол и негромко напевала.

– Весело, что ли, Антонина? – непонятно усмехнулся Елхов.

Санитарки, действительно, испытывали облегчение. Двое тяжелых раненных умерли, двоих эвакуировали с наступлением темноты. В небольшом блиндаже санчасти было пусто, лишь пахло гарью. Раньше утра новые пациенты не предвиделись, и поэтому девушки решили временно забыть о войне.