Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Здесь были оборудованы хорошо укрытые пулеметные гнезда, имелся бронеколпак, вкопанный в землю. Ходырев с удивлением увидел добротный сортир, огороженный досками. Пустые консервные банки бросали в специально выкопанную яму. Возможно, металл потом сдавали. Вот чертовы фрицы – кругом порядок.

Богатыми оказались трофеи: большой запас патронов, ручных гранат, осветительных ракет. Оба захваченных пулемета оказались без затворов. Ходырев пожертвовал один из запасных, огневая мощь взвода сразу увеличилась. Часть бойцов обзавелись автоматами, в нишах стрелковых ячеек стояли ящики с трофейными гранатами.

Как водится, быстро расхватали трофеи, опустошили найденные бутылки с ромом и вином. Заедали мелкими баночками консервов, требушили хлеб, запечатанный в целлофан. Маневичу не понравилось, как безжалостно дырявят банки с персиковым компотом, выпивают сок, остальное давят ногами. Кутузов, пьяно посмеиваясь, тащил под мышкой объемистую картонную коробку. Маневич приказал открыть. Там обнаружились десятки брикетов медового масла.

– Спрятать. Не бросать же под ногами.

– Немедленно подобрать и почистить. Масло оставь здесь.

Маневич, не церемонясь, наводил порядок. Два взвода временно объединил в один, разделил на четыре отделения. Во главе их поставил Ходырева, Бызина и двух уцелевших сержантов первого взвода. Пресекая лишние вопросы, подозвал Надыма.

– Афанасий, вот масло, собирай остальные продукты и наладь питание. Вряд ли о нас скоро позаботятся, бери все в свои руки.

Он был уверен, авторитетный уголовник не опустится до мелкого воровства и вылезет из кожи, чтобы накормить взвод.

– Так я теперь что, старшина?

– Хоть комендантом себя назови. Организуй нормальное снабжение, подсчитай боеприпасы, собери санитаров. Остальные через четверть часа пойдут в бой.

Прокофию Глухову объяснил задачу еще проще:

– Будешь прикрывать атаку непосредственно в цепи. Не отставать!

– Я что, опять штрафник?

– По-видимому, да. Ладно, выполняй.

Более сурово лейтенант обошелся с Максимом Луговым.

– Контузию получил, товарищ лейтенант.

– Поэтому с горя и напился.

Луговой стоял, пошатываясь. Багровые щеки приобрели фиолетовый оттенок. Вокруг растрепанных усов пробилась давно не бритая щетина.

– Ну, какой из тебя сержант? Ведь капитаном раньше был, а теперь опустился, со страху в любую нору готов закопаться. Смотри, свои же за трусость пристрелят. Шагай к Ходыреву, будешь у него в отделении рядовым бойцом.

– Сержантские угольники снимать?

– Что у нас, цирк? Одели – сняли… пойдешь в бой сержантом, с ними и похороним… если что.

Огромный, сразу обвисший капитан-ремонтник поплелся прочь. А Маневич тем временем объяснял ситуацию горцам Азамову и Ягшиеву.