Сборник коротких эротических рассказов

Он проходил тяжело. Светка закричала высоким голосом.

Сергей начал медленно двигаться. Такого удовольствия он не испытывал никогда. Света стонала. Все быстрее он двигался внутри Светы. Но вскоре его яйца налились он вытащил член и кончил на жопу Светы. Она упала на пол в изнеможении.

Сергей поднял трусики Светланы Юрьевны, протер хуй, поднялся, натянул штаны и сказал:

— Я еще приду.

Мурашова К.

Ария Риголетто

Некоторым бабам везет на мужиков, а другим, молодым, красивым и, что самое удивительное, умным — на извращенцев. Я имею в виду, естественно, себя.

Причем выбираю-то я их сама! Иногда хочется потрахаться, забыть о том, что очередная газета динамит с очередным гонораром, что редактор, очевидно, принадлежит к пассивным гомосексуалистам, иначе он обратил бы на тебя хоть какое-то внимание, что корректор, судя по всему, несколько месяцев не вылезал из запоя, иначе он не стал бы в слове «территория» вычеркивать все три «р».

Все это к чему? Есть у меня приятели, которые устраивают по праздникам групповушки. Праздник у них на весь год один — день рождения граненого стакана. Соответственно празднуется он каждую неделю. Судя по этому, сортов граненых стаканов должно быть, как минимум, пятьдесят два, но больше двадцати я пока не видела.

Сопровождается все это безобразие массовым уничтожением спиртного. Когда в больших, когда в меньших количествах. Но, что хорошо в этой компашке, там всегда бывают новые люди.

Извращенцы, в основном. Других, право слово, я не видела!

Однажды попался один тип, так он всю ночь травил байки про то, как трахаются в Индии. Показывал больше сотни позиций… На пальцах.

А к делу так и не перешел!

Другой мучал меня четыре часа. Все это время он раскрашивал мое тело в черный цвет. Он, видите ли, трахается только с блондинистыми негритянками. Я таких в нашем городе не видела. А кончил, подлец, в две секунды!

В общем, на примере моего печального сексуального опыта я выяснила, что мужики больше любят поболтать о сексе, чем им заниматься на самом деле.

А на этот раз мне попалось вообще нечто такое, о чем я вспоминаю со смешанными чувствами отвращения и радости. Почему? Ждите, будут и подробности.

Красивым этого деятеля назвать было нельзя. Безобразным — тоже.

Сутул, с длинными пальцами пианиста-онаниста, сросшиеся брови над глазами серо-буро-зеленой расцветки, тонкий нос между впалых щек и пухлые губы, бакенбарды, редкость в наше время, и козлиная бородка.

Меня, как водится, привлекла в нем необычность, за что и поплатилась. Звали его под стать внешности — Маркел.

Весь вечер Маркел пил как лошадь, или стая верблюдов.

После первого же стакана он преобразился и из тихони сделался буяном.