Сборник коротких эротических рассказов

Мой страх был напрасен, она согласилась и еще по дороге в гостиницу я имел возможность убедиться, что она не хочет забыть мое тело. Мы ехали в открытом автомобиле. Она сидела не слишком близко от меня. Нежный овал ее лица под черной вуалью был строг и печален, и это выражение совершенно не вязалось с быстрыми движениями ее рук, продолжавших ласкать меня. В гостинице нам предложили двухкомнатный номер, приняв нас за мужа и жену. Я искоса взглянул на нее, боясь, что она откажется, но она спокойно поднималась по лестнице, следом за коридорным, который нес чемодан.

Я до сих пор не знал, кто моя спутница. Ее траур давал мне надежду, что она вдова. Судя по тому, как охотно она согласилась занять со мной номер, общественное мнение не имело для нее большого значения и не могло служить препятствием к продолжению нашей связи. Хотя остатки инстинктивной стыдливости в сочетании с совершенным бесстыдством, с которым она отдалась мне, и разнообразие ласк, придавшее такую пикантность нашей близости, иногда смешили меня.

Так, например, она долго не открывала дверь, когда я, вернувшись из парикмахерской, постучал в номер.

— Нет, нельзя, я не одета. — Я слышал шум передвигаемых вещей. Я продолжал настаивать, но она, отказавшись открывать дверь, снова полураздраженно, полушутливо отвечала. — Но ведь я совсем раздета. Да вы с ума сошли. Фу, какой стыд. Нет, ни за что.

Пожалуй не стоит говорить, что как только я был впущен в комнату (а на это потребовалось значительно меньше времени, чем надо, чтобы одеться) эта стыдливость стала совсем не строгой. Мы довольно много бродили по городу, заходили в старый монастырь, блуждали по темным аллеям парка, и даже совершили прогулку по быстрой речке среди тенистых берегов. Лодка медленно скользила по темной воде, легкий ветерок освежал наши разгоряченные головы. Было удивительно хорошо. Наступил тихий и нежный вечер, когда мы вернулись в гостиницу, чтобы отдохнуть и переодеться. Нечего говорить, что нам удалось только второе. Я все не мог равнодушно видеть, как из глубокого траура обнажается стройное тело, гибкое и молодое. Каждое ее движение, пойманное моими глазами, немедленно передавалось безошибочным рефлексом по всему телу, сосредотачивая кровь, мускулы, силы, вновь пробуждающееся желание. Нет, эти полчаса нам отдыхать не пришлось! В сиреневом сумраке вечера было заметно, какие глубокие сладострастные тени легли у Елены под глазами. Эти глаза мерцали, то вспыхивая огоньком пережитого наслаждения, то потухали от тяжести перенесенной усталости. Ее руки, ослабленные в объятиях, беспомощно повисли вдоль склоненного в истоме тела.