Сборник коротких эротических рассказов

Удачно для кого? Для себя? Да. Для Марты? Видимо, да.

Для меня? Я не знал…

Я вернулся в спальню, где Марта все также лежала на кровати, глядя в потолок.

«Ты знала, для чего тебя он фотографирует?» «Нет, конечно» — ответила Марта, все также не глядя на меня — Эвальд вообще не терпит, когда я задаю ему вопросы. За лишнее слово от него можно получить пару таких пощечин, что расхочешь лишний раз спрашивать. Конечно, не знала.» «Он бьет тебя по щекам?» Я был поражен. До этого я как-то не представлял себе, что мою жену можно спокойно бить по щекам, и она будет покорно терпеть. Марта смолкла, и после некоторого колебания сказала: «К этому я уже давно привыкла. Он бьет меня по щекам, а после этого я целую ему руки… Это часть моего воспитания, как он говорит. Труднее стало теперь, когда несколько дней назад Эвальд перешел к следующему этапу моей дрессировки. К этому я была не готова. Как не стараешься приучить себя к мысли, что самое стыдное ты уже прошла, всегда бывает еще стыднее… Эвальд стал приглашать своих друзей. Их у него несколько. Они приходят, и он исподволь показывает успехи в моем воспитании. Конечно, все это так не называется. Но теперь Эвальд бьет меня по щекам при них. Он делает это за малейшую провинность с моей стороны. Например, первый раз, когда он сделал это, я уронила вилку со стола на пол. Он сказал: «До чего же ты не ловка, и отхлестал меня по лицу. И я не знала, куда девать глаза после этого. Тем более что его приятелей вся эта сцена откровенно развеселила. Особенно им понравилось, когда Эвальд заставил меня весь вечер стоять на коленях перед ним и подавать ему рюмку, зажигать сигарету, подносить пепельницу.» Я не мог больше спокойно слушать рассказ Марты. Не помня себя, я потянулся к ней. Лежа передо мной Марта увидела, что я сгораю от страсти и подняв подол, раздвинула ноги.

Моему взору открылась огромная бритая промежность, вся мокрая, сверкающая под лучами лампы влагой выделений.

Вероятно, Марта несколько раз за этот вечер кончала.

Теперь она была вся мокрая…

Жена смотрела на меня сверху вниз, как я потянулся губами и языком к ее раскрытой промежности. Мой язык погрузился в мокрое месиво. В нос ударил специфический запах, и я вспомнил, что Марта не успела подмыться, как она обычно это делает после возращения от Эвальда.

Под языком у меня все захлюпало, из влагалища пошли пузыри… Клитор красным воспаленным хвостиком торчал наружу. После прикосновения моего языка он поднялся и набух. Марта начала возбуждаться. При этом она не прекращала свой рассказ. Только голос ее стал более хриплый и речь стала более затрудненной.

Иногда Марта прерывалась, чтобы сглотнуть слюну возбуждения.