Сборник коротких эротических рассказов

Первая четверка игроков разместилась на диване за столиком, другая — на полу, усевшись на пушистый палас в кружок. Перед первой сдачей Игорь объявил, что играть будут как обычно. Таня постеснялась спросить, что это такое, и молча взяла свой карточный веер. Когда Сашка остался «дураком», он снял ботинок и со вздохом отшвырнул его в сторону. Игорь после проигрыша снял часы.

Ирина — шлепанец.

За игрой время шло незаметно. Семка Гольдштейн пока выигрывал и сидел довольный.

Больше всех пострадала Тамара — на ней теперь была надета только цветастая блузка и… Трусики. Тане пока везло, но на душе было неспокойно. Заметив ее все возрастающую напряженность, Игорь поднес ей еще один стакан с «мартини». Таня машинально отхлебнула. Горло и пищевод обожгло точно огнем. Она отдернула стакан от губ и посмотрела на Игоря. Тот ухмылялся во весь рот.

— Что, кусается? Сувенир с острова Свободы.

Таня не ответила, едва сдерживая подступившую тошноту. Сдали по новой. Она начала проигрывать. Перед глазами у Тани все поплыло. Голые женщины на картах пустились в бесстыдный пляс, переплелись голыми ляжками, терлись друг о дружку большими грудями, крутыми задами, овальными животами. Теперь Таня уже с трудом различала масть и достоинство карт. Сняв второй носок, Таня лихорадочно стала думать, что же делать дальше.

— Танечка! — сквозь шум в ушах прорвался жесткий голос Игоря. — Что же ты медлишь? Снимай!

Таня устремила на него непонимающий затуманенный взгляд, потом посмотрела на себя. Она сидела в трусиках и в лифчике. Больше на ней ничего не было. Она обвела взглядом полуголых партнеров. В нее впились три пары горящих глаз. Ирина, как ей показалось, глядела насмешливо. Игорь с нескрываемой похотью, а по черным хитрым глазам Сашки Расулова ничего понять было нельзя. Таня опустила голову.

Трусики и лифчик. Боже мой… Она разжала пересохшие губы и прошептала:

— Я не… Могу…

— Э, девочка, так не пойдет! — нахмурился Игорь. — Мы тут все в одинаковом положении. Игра есть игра. Уговор дороже денег. Так что давай, давай! Таня глубоко вздохнула и закрыла глаза. Такого с ней еще не было. Когда в Можайске она приходила на школьные «бардаки», все происходило в кромешной тьме. И ей не было стыдно. Было немножко неловко — поначалу. Но потом она привыкла к торопливым нервным рукам одноклассников, которые жадно забирались ей под юбку, под трусики, лифчик и гладили ее сильные длинные ляжки, вынимали из плотных чашечек ее большие тяжелые груди и гладили налившиеся, отвердевшие соски…

А здесь — совсем другое. Ей придется самой раздеться догола при свете под ненасытными взглядами этих самодовольных юнцов и девиц. Боже мой!

— Сама! Сама! — донеслись до ее слуха слова Игоря. Ее дрожащие пальцы послушно потянулись за спину к застежке.