Сборник коротких эротических рассказов

От неожиданности Стелла слабо вскрикнула и судорожно забилась в сильных руках. Из-за темно-зеленой портьеры в углу примерочной медленно показался чувственный женский профиль. Артур уже в открытую совершал свои движения, Стелла обмякла в его объятиях и не противилась самым изощренным его приемам. Движения женщины за портьерой тоже стали порывистыми, она не всегда теперь попадала в такт, все громче дышала, а ее руки через толстую материю необыкновенно сладострастно ласкали его спину и ягодицы. Он не удержался, завел руку за спину и крепко прижал ладонь к набухшему лону, умело поглаживая его.

Тоненький вскрик показал ему, что женщина за портьерой достигла вершины наслаждения раньше их самих. Она почти всем телом навалилась сзади на Артура и он даже сквозь толстую материю ощутил сладостные подергивания.

Они каким-то непостижимым образом передались Стелле, которая глубоко наклонилась вперед, судорожно втянула воздух, раскрыла глаза и только в этот момент заметила в метре от себя горящий жгучим любопытством взор своей подруги, но остановить накатившее наслаждение уже оказалась не в силах и, несмотря на захлестнувшее ее чувство острого стыда, не смогла сдержать сладострастные содрогания.

… Пока Стелла смущенно приводила себя в порядок, не решаясь выйти из-за портьеры, Артур выскользнул из примерочной. Скрытые материей прелести второй партнерши произвели на него глубокое впечатление. Он предполагал, что и вторая не хуже. Вот почему, когда Стелла, наконец, собралась с духом и выглянула из примерочной, она увидела лишь широкую спину Артура, элегантно влекущего подруг под руку через улицу.

Неизвестный автор

Галчонок

Еще не было девяти часов, как уже все собрались и с нетерпением ждали продолжения рассказа доктора.

Николай Васильевич раскрыл свою толстую тетрадь, разложил остро отточенные карандаши и приготовился записывать.

Доктор же точно так же, как и в первый раз, просматривал свой дневник, записную книжку, какие-то заметки, записки, готовясь к продолжению увлекательного рассказа, а вернее, повести, и при этом такой повести, которую вряд ли кому доводилось слышать.

Доктор приводил в порядок свои заметки. Повесть его была ведь основана на правдивых событиях, записанных самим и с такими особенностями, которых ни в каком романе не прочтешь.

Терпеливо в полном молчании мы ожидали продолжения повести.

— Ну как? Слушать будете? — спросил доктор, оторвавшись на минуту от своих бумаг.

— Вы что же? Издеваетесь над нами? — сказал Дмитрий Павлович.

— Ну, слушайте.

И доктор начал:

— Как уже я говорил, после того, как кухарка уехала на ночь в деревню, мы остались с Галчонком в квартире вдвоем. И вечером улеглись в кровать…"

"Мы лежали обнаженные под одеялом, тесно прижавшись друг к другу.