Сборник коротких эротических рассказов

сделав еще несколько судорожных движений, он наполнил свой страстный бокал горячим нектаром любви. Ах, как мне было хорошо… Мы оба лежали без движений друг на друге, не говоря ни слова. Мне было стыдно, сама не знаю чего. Я, кажется, негодовала на себя за то, что испытала такое сильное наслаждение посредством столь неподходящего места.

С другой стороны, я была в восторге от нового источника наслаждения. Жюль с жаром поцеловал меня и тихонько прошептал: «Ну, что ты скажешь?»

— Не знаю…

— А хорошо ли тебе было?

— О да, конечно, дорогой.

— Ты не очень сердишься на меня за этот каприз?

— Ничуть, милый.

— А будешь просить повторить?

— Да, конечно, только не слишком часто. Это слишком сильно.

За все время разговора Жюль не менял своего положения. Его член находился у меня в узком месте. Почувствовав, что он уменьшается, и что Жюль хочет вынимать его, я сжала ягодицы до такой степени, что бесценный предмет продолжал оставаться на месте, доставляя мне невыразимое блаженство.

Довольно скоро я почувствовала, что член Жюля начинает увеличиваться и принимать прежние размеры. Но мне уже было почти не больно, когда Жюль возобновил свои движения. Наверно, это было потому, что нектар любви обильно смочил узкое место и трения, причинявшего такую боль, уже почти не было. Было только блаженство…

— О блаженство! Ты сильнее всех благ в жизни! Ты сильнее самой жизни и смерти! Будем же любить сладострастие, как пьянящее вино, как зрелый плод, благоухающий во рту, как все, что переполняет нас счастьем!

Опоэтизируем, сударыни, сладострастие, даже самые грубые его проявления, самые некрасивые формы, самые чудовищные его выдумки!

Будем любить сладострастие, которое пьянит, сводит с ума, обессиливает, доводит до изнеможения и вновь воскрешает!

Оно нежнее благоухания, легче ветра, острее боли; оно стремительно, ненасытно, заставляет молиться, совершать преступления и подвиги.

Альфред де Мюссе

Галиани

(Перевод с французского Издательство «Валю»)

Часть перваяПробило полночь. Залы графини Галиани еще сверкали тысячами огней. Оживленные пары носились под звуки опьяняющей музыки. Все блистало великолепием одежды и украшений. Изящная, полная радушия хозяйка и царица бала казалось радовалась успеху празднества. Она отвечала приятной улыбкой на слова, ласки и комплименты, которые рассыпались перед ней в благодарность за приглашение.

Верный своей привычке наблюдателя, я уже сделал не одну заметку, выражающую сомнения в достоинствах, приписываемых графине Галиани. Как светская женщина она была ясна и понятна. Оставалось исследовать ее нравственность, подойдя с ланцетом анализа к ее сердцу, и тут какое-то странное чувство неприязни оттолкнуло меня, мешая продолжать исследования.