Сборник коротких эротических рассказов

Впервые она так близко видела могучее тело брата, обнимавшее женщину и этот работающий мужской член.

Так вот какова она мужская любовь? Зейнаб испытала острую зависть к гречанке. Ей самой захотелось быть на месте гречанки. Ей так захотелось этого, что она поняла, наконец, что все услады лесбийской любви ничто перед мужской любовью, перед мужским фаллосом, работающим как поршень во влажном и горячем влагалище женщины.

Бек выкупался, вытерся насухо и попросил Зейнаб дать ему напиться, он так привык считать ее девчонкой, что до сих пор не замечал ее развившихся форм, ее красоты. Как и прежде он совершенно не стеснялся ее присутствия. Глянув на лежащую гречанку, он снова почувствовал волнение, и подозвав ее к столу, стоявшему у края бассейна, заставил лечь животом на гладкую поверхность стола. Красивая спина гречанки, тугие ягодицы, стройные ноги действовали на нее опьяняющие. Он несколько раз погладил эту спину, прижавшись к ягодицам, затем он ввел свой член во влагалище, поддерживая его рукой со стороны лобка женщины и начал второе совокупление. Намеренно не торопясь делал бек толчки глубокие и медленные, чтобы продлить наслаждение. Обладая завидной стойкостью члена, опытный в любви бек, внезапно сделал паузу, вогнав свой фаллос до предела, он приник к обнаженной спине гречанки, лаская ее грудь. Такие ласки, когда напряженный член всажен во влагалище, имеют неизъяснимую остроту. Гречанка чуть слышно стонала, как бы прося продолжения, когда фаллос начал снова свои толчки. Сладостная дрожь охватила мужчину и женщину, нарастая все больше до самого конца. Зейнаб со стороны смотрела, как зачарованная на любовную схватку двух прекрасных тел. У нее едва не вырвался стон от сжигающего ее желания."

"Кемаль-бек снова приказал гречанки лечь на ложе, он еще не насытился, но со двора донесся призыв одного из его советников. Кивнув еа прощание сестре, бек ушел, он был уверен, что развлекался с рабыней. Ни Зейнаб, ни гречанка ему не сказали, боясь быть изобличенными в тайном пороке, которому они предавались. С этого дня все переменилось в жизни Зейнаб. Она не могла смотреть на женщин, они были ей противны. Ни днем, ни ночью не покидали ее мысли о мужском фаллосе, как символе любовного счастья. Преклонение перед богом превратилось в страсть, она мечтала о том, чтобы фаллос брата вонзился вее влагалище, чтобы его руки ласкали ее грудь. Могла ли она кому-либо в этом признаться? Кемаль по-прежнему относился к ней ласково, снисходительно, но замечая, что она из девочки-подростка давно превратилась в статную полногрудую красавицу, с огненным взглядом больших черных глаз, с яркими чувствительными губами.