Сборник коротких эротических рассказов

Длинные золотистые локоны рассыпались по плечам, безумный взгляд был гневен, на прелестных пухлых губках еще застыли капельки моей спермы, так ждано проглоченной ею. — Нет, — медленно, растягивая слова, словно смакуя их, словно перекатывая их с наслаждением в своем рту, произнесла женщина. — Нет, дорогой, все еще только начинается. Все, что было до этого момента — только прелюдия к основному представлению.» — Что ты имеешь в виду, — удивленно, но уже предчувствуя недоброе, спросил я. — Несчастный, ты возомнил, что действительно всерьез интересуешь меня как любовник. Дурачок! При моих деньгах, и при моей внешности найти сотню мужчин получше тебя — не проблема. Что мне какой-то провинциальный знакомый. Hе воображай себя Дон Жунаном. Это не для меня. Ты мой раб. Ты нужен мне совсем для другого. Я отныне твоя госпожа и я буду повелевать тобой. И ты будешь меня слушаться во всем, а если не так, ты будешь сурово наказан. О, ты еще будешь со слезами на глазах просить моей милости.» Я не узнал Сару, до такой степени она преобразилась. Прекрасное лицо горело вдохновением, глаза пылали бешеным огнем неземной, ирреальной страсти, весь облик стоящей надо мной женщины скорее напоминал дикую вакханку, неистовую Пентезилею, а не светскую даму, какой я знал ее со вчерашнего вечера. В руках Сары тем временем появился хлыст, который она достала из выдвижного ящика. Хлыст был тонкий, очень гибкий. Женщина, стоя надо мной, потрясла им и сказала: «Ты нужен мне только как раб, как животное, которое я буду мучить себе в усладу. Повинуйся мне. Ты отныне принадлежишь моим страстям и желаниям.» Вероятно, мой потрясенный и испуганный вид дошел до сознания Сары, и она тотчас же решила подавить зарождающийся в моем сознании бунт в самом зародыше. Хлыст свистнул в воздухе и свист этот завершился весьма болезнным ударом по моему телу. Сара начала хлестать меня своей плетью по животу, ляжкам… Вкоре она ногой повернула меня на живот и град ударов пришелся по моим ягодицам и спине. Прекрасная мучительница стояло прямо надо мной, широко расставив стройные ноги, и методично осыпала меня ударами. При этом, мне удавалось повернуть голову и всмотреться в ее лицо. Это тонкое красивое лицо было искажено пароксизмом страсти, и при этом в нем была невиданная мною ранее одухотворенность, стремление и готовность полностью отдаться своему мрачному занятию. Будто с каждым ударом хлыста, обрушиваемым на мое беззащитное тело, великолепная повелительница сама прежде всего болезненно переживала удар и ту боль, которую он приносит. Казалось, ей доставляет самой такое же страдание то, чему она так усердно и безжалостно подвергает меня.