Пушкарь (сборник)

Заказ уж больно выгодный попался, купец османский в Москве большую партию берет, гонял вот судно, докупить надо было. Бог помог, не иначе, тебя на судно вовремя послал. – Он перекрестился.

Мы без аппетита поели кашу и продолжили путь. К вечеру у деревянной пристани Великого Новгорода с трудом нашли место для швартовки. Все переночевали на судне, в каюте было довольно прохладно, но уходить с ладьи на постоялый двор было рискованно, купец мог уйти спозаранку. Рано утром, когда еще толком не рассеялся туман, мы уже отплыли. Через Ильмень по Мсте добрались до Вышнего Волочка. Огромны и величавы все-таки русские озера, полноводны и глубоки, в непогоду волны не уступают морским. Горе кораблю, попавшему на озерах в шторм! Уж сколько жертв забрали Ладожское или Онежское озера, один только Бог знает. Зато в спокойную погоду тихая гладь расстилается, сколько глазу видно.

Через день миновали Торжок, затем Тверь. Долго петляли по малым рекам и озерам, пару раз ладью, даром что небольшая, перетаскивали волоком.

Вот наконец и Москва, издали виднелись колокольни церквей, блестели под солнцем островерхие шатры храмов. Хоть я и не москвич, но в душе росло приятное чувство возвращения домой. Долгим оказался мой путь и временами очень опасным, одни испанские приключения чего стоили, я голодал и мерз во Франции… но вот чуть-чуть осталось. Купец тоже старался добраться до вечера, ветер дул слабый и купец усадил команду на весла. Поскольку у нас один был ранен, двое убито, оставались свободные весла, я сел грести, все быстрее дома буду, да и ожидание в безделье очень утомляет.

Показались знакомые берега.

– Хозяин, высади, мне до дома рукой подать! – не выдержал я.

Купец посмотрел внимательно:

– Ребята, суши весла, парус опустить!

Мы пристали к левому берегу, к деревянной набережной. Я стал рассчитываться с купцом по договору, но тот денег не взял:

– Спасибо, что с разбойниками помог, в пояс тебе мы все должны кланяться, а ты – деньги. Спасибо и здрав будь, барин, может свидимся еще.

Я схватил свой небольшой багаж, сиганул через борт на берег. Ноги сами несли меня домой – Солянка, Большой Спасоглинский, Маросейка, а вот и мой Петроверигский переулок, узкий и кривой, но такой узнаваемый и дорогой сердцу! Последние метры я не выдержал и побежал. Редкие прохожие удивленно оборачивались. Вот и ворота. Я заколотил кулаками, за забором немедля откликнулись:

– Ну, чего надоть? Днем ходить по делу надо, хозяина нет дома.

У меня от волнения перехватило горло, я продолжал барабанить, пока за забором не раздалось:

– Вот я ужо палкой сейчас тебя огрею, глухой, что ли.

Калитка приоткрылась, и выглянул один из охранников Ивана. Хоть и темно уже было, меня он признал сразу.