Пушкарь (сборник)

В комнате, можно сказать бедной, в углу на старом столе громоздились стеклянные колбы, с какими-то бутылками вина, рядом стояла тарелка с сыром.

– Не разделят ли господа со мной скудную трапезу? – гостеприимно предложил хозяин.

Мы отказались. Тогда нам предложили старые скрипучие стулья. Филипп решил сразу приступить к делу, объяснив, что наследник болен, требуется операция, из Московии был приглашен медик, которому требуется помочь при операции, – Филипп показал на меня. Молодой француз усмехнулся:

– Да я уже догадался, что он московит, одежда выдает. Если я соглашусь, сколько мне заплатят?

Еще раньше я решил, что заплачу не более десяти золотых. Сумма очень приличная, но если учесть, что можно и голову потерять… Все плюсы и минусы я растолковывал ему через Филиппа. Француз протянул мне для рукопожатия руку и представился: «Амбруаз».

Я пожал крепко руку и в ответ назвался: «Юрий». Однако оставался еще один важный момент: как будет держаться Амбруаз во время операции, имеет ли он хоть какое-то представление об анатомии?

Я решил откровенно ему сказать о своих сомнениях. Амбруаз расхохотался:

– Конечно, я сам ждал от уважаемых господ подобного вопроса. В чем будет заключаться проверка?

– Есть ли возможность, я имею в виду помещение и труп, для того чтобы опробовать операцию?

Помещение было в задней части дома, а труп пообещал доставить вскорости Филипп, из числа казненных в Бастилии. Решили не мешкать, время поджимало, Филипп уехал на карете, я стал рассматривать инструменты Амбруаза. Конечно, они сильно уступали моим, даже стареньким, но я ожидал худшего. Мы как могли изъяснялись жестами и отдельными словами. Слава богу, почти во всем мире и тогда, и сейчас в ходу у медиков все термины на греческом и латыни. Помощник мой на латыни изъяснялся даже лучше меня, имел понятие о стерилизации инструментов, я даже успел коротко проэкзаменовать его по анатомии, каким-то вопросам хирургии, в частности остановке кровотечений.

Я пояснил, что пользуюсь шелковыми нитями и конским волосом, Амбруаз показал нити из высушенных бараньих кишок, чем немало меня удивил – в будущем это будет называться кетгутом, правда, значительно лучше обработанным и простерилизованным. Вообще Амбруаз оказался понятливым и более подготовленным, чем я ожидал. Похоже, дело с ним делать можно. Теперь оставалось попробовать его в деле. За разговорами мы не заметили, как пролетели три часа, и у дома остановилась карета с Филиппом, за которой ехала повозка, накрытая дерюгой. Мы подошли, Амбруаз откинул дерюгу, и мы увидели обезглавленный труп молодого мужчины. То, что надо. Филипп отвернулся, его стало тошнить. Знаком я показал лакеям на облучке, что труп надо принести в дом, что и было без тени сомнения сделано.