Пушкарь (сборник)

Ход у них, конечно, будет уже не тот, но корабль выпрямится на киле. Наконец пушка готова к выстрелу. Я тщательно прицелился и всадил ядро прямехонько ниже ватерлинии, которая возвышалась над водой не меньше метра. Схватил мушкет и выстрелил по палубе картечью, стараясь внести побольше сумятицы. Не до топоров им будет под огнем. Знаками пояснил матросам, что надо перезарядить пушку, а сам стал перезаряжать мушкет. Боцман, видя, что исход боя может повернуться в нашу пользу, активно помогал. Вот пушка уже готова, да и мушкет тоже. Снова прицеливаясь, стреляю из пушки, проделав в деревянном борту еще одну дыру. В это время пираты перерубили ванты и тросы и сбросили сломанную мачту за борт, шхуна выпрямилась, и через пробоины от моих ядер в судно хлынула вода. Поскольку палуба была теперь хорошо видна, я выбрал цель и выстрелил из мушкета картечью, скосив сразу нескольких пиратов. Команда с нашего судна тоже не сидела сложа руки и раздался нестройный залп. К сожалению, мушкеты и ружья у них были заряжены пулями, а не картечью, да и стрелки они были неважные, однако несколько пиратов, обливаясь кровью, упали. По-моему, их команда уже была не рада встрече с нами. Убитых уже много, через пробитые борта хлещет вода, а между судами еще метров семьдесят. На абордаж еще рано, а шхуна может набраться воды и затонуть раньше, чем подойдет к нам. Видно, команда решила не тратить время на латание пробоин и все-таки захватить наш корабль. В бортовых отверстиях появились несколько пар весел. Но что могут сделать несколько пар весел на тяжелом судне, которое с каждой минутой оседало все глубже. Со шхуны летели разноязычные проклятия, раздавались выстрелы. Поскольку на нашей «Святой Магдалине» стоял носовой косой парус на бушприте, чтобы судно сохранило управляемость, мы медленно, метр за метром удалялись от пиратского корабля. На шхуне, видя бесплодность попыток захватить наше судно или даже сблизиться с ним, команда запаниковала, пираты стали бросаться за борт, пытаясь подплыть к нам вплавь. Матросы с торгового судна выстрелами отгоняли их, другие пираты пытались спуститься в шлюпку, до этого болтавшуюся за кормой. Было уже понятно, что шхуна обречена и скоро затонет, а все мы будем свидетелями катастрофы. Но жалости или сочувствия я не испытывал, жестокое время – жестокие нравы. Или мы их утопим, или они нас взяли бы в плен, и какова была бы наша судьба, одному богу известно. Нас могли продать в арабские порты на галеры, а могли и сразу убить, чтобы не оставлять свидетелей, но в любом варианте участи нашей нельзя было бы позавидовать. Несколько пиратов ухватились за концы веревок, свисавших с корабля для различных целей, и теперь только сам дьявол мог бы отцепить их руки.