Горячее прошлое [сборник]

Сейчас он снова в критическом состоянии. Врачи делают все возможное.

– Но он все-таки жив, – подвел черту отец.

– Да, Игорь жив, но состояние его критическое.

Дальше Никифоров-старший не слушал. Он подошел к платяному шкафу и начал одеваться, не обращая внимания на полковника. Зоя Ильинична проследила глазами за мужем и помчалась в спальню.

– Скорее всего вас к сыну не пустят, – предупредил отца Гуров.

– Довольно. Дальше мы сами разберемся, – оборвал его Никифоров. – Уходите!

Сыщик встал, потоптался на месте и вышел в прихожую.

Секунду спустя туда же выбежала Зоя Ильинична и зашептала:

– Вы на него не сердитесь. Он просто переживает. А я вот верю, Игорек обязательно выкарабкается. Не для того его Господь в живых оставил, чтобы потом забрать. – Зоя Ильинична смахнула набежавшую слезу и продолжила: – Я спросить хотела, только вы честно ответьте. Для меня Игорек так и останется любимым сынком, независимо от вашего ответа. Просто мне очень важно знать, понимаете?..

Зоя Ильинична никак не решалась высказать страшный вопрос вслух, но Гуров понял, о чем идет речь.

Он положил ладонь на плечо женщины и тихо сказал:

– Игорь ни в чем не виноват. Он не преступник, не соучастник. В этой ситуации ваш сын вел себя достойно, вы можете им гордиться.

Во взгляде женщины он прочитал колоссальное облегчение.

Глаза ее увлажнились, она закрыла лицо ладонями и сквозь слезы произнесла:

Гуров открыл дверь и вышел, не произнеся больше ни слова.

До управления он добрался к половине восьмого. Стас Крячко уже уехал, генерал Орлов тоже. В главке остался художник, который ездил в институт Склифосовского к Никифорову. Он решил дождаться полковника и показать ему результаты их с Игорем деятельности.

Портрет был неполный, так как довести работу до конца художнику не удалось. У него в арсенале имелись четыре наброска, которые по каким-то причинам не одобрил Никифоров.

Так всегда бывает. Пока ты выбираешь отдельные фрагменты лица, они кажутся подходящими, но как только объединишь их в одно целое, понимаешь, что портрет разительно отличается от оригинала.

Все же опытные техники-художники не удаляют первоначально отбракованные варианты. Иногда случается, что, изменив всего одну деталь, ты вдруг получаешь идеальный вариант.

Все четыре наброска художник представил Гурову. Тот вглядывался в рисунки, и ему казалось, что он смотрит на разных людей. Художник подтвердил, что сходства между портретами мало, но все же общие черты прослеживаются. Еще он предложил наложить все четыре наброска один на другой и посмотреть, что получится. Увы, лучше не стало. Лицо на портрете выглядело неестественным, будто у карикатурного мультяшного персонажа. Тогда художник предложил разослать по отделам все четыре варианта.