Сборник "Проект «Оборотень»"

Именно для этого я и вставал ни свет ни заря, насилуя свой организм, отчаянно желавший спать в эти утренние часы.

Тренировка – это тоже бой, как говаривал один из моих учителей. Растяжки, статические и динамические нагрузки и, наконец, жесткое ката «Ранхин» из «Вьет-до». Ранхин – это вам не показательные па на чемпионатах. Тут не посачкуешь. Сконцентрировавшись на движении, я увидел приближение чужака, как проблеск алого цвета. Тело мгновенно среагировало на команду мозга, но завершить атаку на поражение не дал включившийся тормозной механизм. Мышцы сработали в противоположных направлениях, и я остановился, чувствуя себя, как автомобиль, резко затормозивший на скорости двести км. В облаке резиновой гари и с ревущим на полных оборотах двигателем.

Понемногу дым рассеялся, и я увидел ту самую бегунью. Надо сказать, вблизи она выглядела еще прелестнее. Тяжелый сноп каштановых волос обрамлял красивое девичье лицо с мягкими чертами лица и бархатным взглядом зеленых глаз. Мой любимый цвет, кстати. И костюмчик у нее, между прочим, не с китайского рынка. А вот кроссовки не дорогие и не фирменные, а просто удобные тапочки.

– Я не помешала? – спросила она мягким мурлыкающим голосом.

– Уже нет, – через силу улыбнулся я.

– Что это было? – поинтересовалась она.

– Что «это»? – уточнил я.

– Ну, – она неопределенно повела в воздухе рукой. – То, что вы делали.

– А… Это… – Я постарался рассмеяться как можно естественнее. – Просто дыхательная гимнастика. Приобрел по случаю видеокассету с курсом, и вот.

Я внимательно вгляделся в ее глаза и понял, что погиб. Ум, красота, молодость и хорошее воспитание в совершеннейшей пропорции. Одна на десять миллионов. Не спугнуть бы…

– Ну, – она шаловливо наклонила голову, как котенок. – Мы ведь в отпуске?

– Хорошо. Только снимите куртку. Сейчас будет жарко.

Улыбаясь, я наблюдал, как белоснежная ткань сползает с загорелых и налитых сталью мышц, и ощущал, как улыбку мою замораживает струящийся из позвоночника холод. Рассматривая тонкие и рельефные руки, я пытался сообразить одновременно две вещи. Айкидо или у-шу, это во-первых. И чей это подарочек. Моих многочисленных друзей или моих не менее многочисленных врагов – это во-вторых.

«Спокойно, Маня! Я Дубровский!»

– Какие красивые у вас руки! Занимались спортом?

Я просто сочился вежливостью и куртуазностью.

Она кокетливо улыбнулась, показав две славных ямочки на щеках, и даже не проговорила, а проворковала:

«Щщас! А я испанский летчик!»

– Нет, только в школе.

«Конечно! Лет пять, как минимум, моя дорогая, ты поливала своим потом и кровью татами…»

– Ну что, попробуем? – спросил я.

И мы попробовали. Как два клоуна на Плющихе.