Сборник \

Как я понял, ваша группа покинула бункер? Как давно?

— Но, товарищ капитан, я не уполномочен обсуждать данный вопрос… да и здесь об этом говорить как-то…

— Лейтенант! Я представитель руководства! Я! Единственный и исключительный! Никто другой не имеет права отдавать здесь какие-либо распоряжения или указания! Особенно без моего ведома! Вы хоть понимаете, о чем я говорю?!

Демин растерян. Он зачем-то лезет в карман, спохватывается и начинает расправлять шинель. А Рябинина сейчас явно кондрашка хватит — весь побагровел.

— Товарищ капитан?

— Да, Котов?! Что вам нужно?

— Если позволите, то на данный вопрос постараюсь ответить я.

— Ну… давайте, — слегка остывает он. — Что у вас?

— Некоторое время назад к нашим постам вышел раненый парашютист. Он сказал майору, что их было сброшено семь человек, в живых остался он один. Парашютист сообщил майору Осадчему условия связи, и вскоре нами было получено указание о приеме еще одной группы парашютистов. Они уже прибыли и передали приказание покинуть бункер и выступить на соединение с основными силами. Был дан маршрут движения и условия связи с нашими частями на передовой. Все так, товарищ лейтенант? Я ничего не путаю?

Он кивает:

— Да. Все примерно так и обстоит.

Капитан хватается руками за голову. Вернее, пробует это сделать. Правая-то рука у него для этого будет непригодна еще долго. Он шипит от боли и глухо ругается сквозь зубы.

— Когда группа майора Осадчего покинет бункер?

— Завтра утром, — отвечает взволнованный лейтенант. — Мы вышли раньше, чтобы исследовать участок, на котором…

— Да черт с ним, с участком этим! — взрывается капитан. — Поймите, лейтенант, никакой второй группы не было! И быть не могло! Я послан к вам с приказом не покидать бункеров. И сидеть тихо! Никаких прорывов и активности в этом месте! Остатки полка должны были уйти глубже в лес и… — Он безнадежно машет здоровой рукой.

Вот это номер… Кто же были эти самые десантники? Похоже, что майор здорово вляпался в… в это самое…

Смотрю на небо. Солнце уже заходит, и скоро начнет темнеть. Как бы мы ни рвались к подземельям — уже не успеть. До утра мы туда не доберемся. А утром группа уйдет. И бункера останутся пустыми… Пустыми? Вот уж хрен!

— Товарищ лейтенант! — обращаюсь я к Демину. — Вы не знаете, десантники все в бункере будут или кто-то из них вместе с нашими пойдет?

— Должен был их радист с нами идти.