Сборник \

— Сзади! Самолет позади!"

"Грузовик подпрыгивает на очередной кочке, и, не удержавшись на подножке, боец кубарем катится по земле. Остановившись и подняв голову, он еще успевает увидеть, как от грузовика летят какие-то лохмотья и щепки, — самолет открывает огонь практически в упор. Блеснув на солнце искрами, разлетаются стекла кабины. Машина с размаху врезается в дерево и через несколько секунд исчезает в пламени взрыва…

— Шальке-один! Здесь Шальке-два! ПВО уничтожена!

— Шальке-два! Атакуйте рощу — там еще остались красные! Здесь мы и без вас справимся.

— Шальке-один! Бомб не имею, атакую бортовым вооружением!

— Шальке-два, вас понял! Прижмите их к земле, основные силы уже на подходе!

— Старшина! — Осоргин оторвал от глаз бинокль. — Орудия — к бою!

— Так там же самолеты, товарищ старший лейтенант! Куда стрелять?

— Они не сами по себе сюда прилетели — их на нас навели. Это засада, старшина!

Залязгал металл, бойцы отцепляли и разворачивали пушки. Замелькали в воздухе саперные лопатки — старшина дал команду окопаться взводу прикрытия. С грузовиков и передков подали ящики со снарядами.

— Эх, — прошептал Осоргин, оглядывая окрестности в бинокль. — Знать бы, откуда они полезут…

Стоявший у большой сосны красноармеец нетерпеливо постучал по ее стволу.

— Ну че там, Пал Михалыч?! Не тяни уж… говори!

— Не вижу ничего толком, Мишка. Деревья мне все закрывают… Самолеты вижу, дым вон откуда-то пошел… не иначе, машину подожгли. Бомбы уже не бросают, а стрельба вон вовсю идет.

— Дак делать-то что?! Там наших бьют, а мы тута высиживать чего-то собираемся!

— Мы тут, Мишка, не высиживаем, а в боевом охранении стоим! Ежели не понимаешь таких вещей, так и молчи в тряпочку! Приказ для солдата — вещь первостатейная! Да и много ль ты своей винтовкой супротив самолета-то навоюешь? Молчишь? То-то… Меня слухай, я-то уже не первую войну размениваю…

Сидевший на дереве пожилой боец еще раз прислушался.

— Чтой-то мне не нравится этот шум…

— Это где же?

— Да с той стороны дороги…

— А-а-а… так там Васька с Митяем, шумнут, ежели что будет.

— Ага… шумнут. Ежели будет кому шуметь…

— Да ладно тебе, Пал Михалыч! Что ты всюду только плохое видишь? Там вон какая карусель творится, вот сюда грохот-то долетает.

— Кабы сюда и окромя грохота чего не долетело… — Пожилой боец сполз с ветки и стал слезать вниз. — Сходить туда, что ли?

Не успели, однако, его ноги коснуться земли, как на той стороне дороги дрогнуло дерево. Еще раз… Ствол его затрясся, и, описав дугу, оно шлепнулось на землю. Такая же участь постигла и соседние деревья. Расталкивая броней обломки, из лесу выбрался танк.

— Мать моя женщина! — От неожиданности боец аж присел. — Откель он там взялся-то?

— Пал Михалыч! — вытянул руку вперед молодой красноармеец.