Сборник \

Сено? Или еще что-то? Под ногами дерево — палатка имеет дощатый пол. А любят фрицы комфорт! Поди и на кроватях спят?

Нет, кроватей я не нахожу. Немцы навалили на пол сено, сверху застелив его брезентом. И вот уже на нем дрыхнут. Дрыхли…

— Ты как? — спрашиваю шепотом у осетина, когда мы выбираемся из палатки.

— Порядок… — он показывает мне три пальца.

И у меня фрицев было трое, да плюс часовой.

Уполовинили немцев, уже легче жить…

Вторая палатка, копия первой.

Повторяю ту же операцию с деревянными застежками.

Все, вход свободен.

Плиев протягивает руку к пологу, но тот вдруг резко откидывается в сторону.

Щелчок!

Яркий свет!

В проеме стоит немец с автоматом в руках…

На какое-то мгновение все замерло.

Плиев с протянутой рукой.

Солдат с автоматом.

Из-за его плеча выглядывает второй фриц, на его лице написано удивление. В руке он держит фонарь, луч которого освещает пригнувшегося к земле Михаила.

Мне показалось, что даже ночные птицы, лениво перекрикивающиеся в лесу, прекратили вдруг свои переговоры.

Все как будто заморозилось…

Внезапно все меняется.

Стоящий у входа немец вскидывает автомат, слышен лязг передергиваемого затвора.

Второй солдат громко кричит, и в палатке начинается возня.

Нож у Плиева в левой руке, второй в ножнах, я их хорошо вижу в свете фонаря.

До немца ему около полутора метров — не успеть…

Зато от меня всего полметра.

Резко бью его ногой в бок!

Издав сдавленный возглас, он улетает в темноту, а я падаю на левый бок, в падении выдергивая из кобуры ""наган"".

Очередь!

Меня обдает пылью и какими-то ошметками.

Второпях фриц стреляет туда, где он только что видел приготовившегося к прыжку советского солдата.

Только там уже никого нет…

""Наган"" мой вскинут для выстрела, и только тут автоматчик начинает понимать, что что-то пошло не так… Он поворачивает голову в ту сторону, куда исчез Плиев.

Ках!

Немец дергается и что-то пытается крикнуть. Это с простреленным-то горлом? Силен мужик…

Перекатываюсь вправо.

Теперь еще стоящий на ногах автоматчик закрывает меня от света фонаря и, соответственно, от взглядов оставшихся немцев.

Только теперь фриц, наконец, начинает оседать на землю, открывая стоящего за ним солдата.

Ках!

Ках!

Ках!

Тот роняет фонарь и падает на землю. Неудивительно, я стрелял ему как раз по плечам. Надо полагать — попал.

Пользуясь секундной передышкой, лезу за пистолетом. Для этого перекидываю ""наган"" в левую руку. Пистолетная-то кобура у меня висит под левой подмышкой, и этой рукой пистолет не достать.

Вот теперь у меня уже два ствола, можно воевать.

Под боком попадается какая-то деревяшка…

Зажимаю ""наган"" подбородком и, подхватив деревяшку с земли, с размаху закидываю ее в палатку.