Сборник \

И пить охота и спать — и все сразу! А ты сидишь себе, спокойный такой, и спрашиваешь: ""Чаю хочешь?"".

— Да ты тогда кружку водки высосал — и ни в одном глазу!

— Врешь?

— Как бог свят!

— Охренеть…

Вот этот момент своей жизни я и вспомнил, услышав обращенные ко мне слова генерала…

— Присаживайтесь, Александр Сергеевич! Как самочувствие?

— Вашими молитвами да трудами медиков — пока в норме все.

— Почему пока?

— Так вы вспомните Мюллера, ну, того, из фильма про Штирлица. Он вовсе сказал: ""Хорошо еще, что вообще живу…""

Травников фыркнул.

— Ну и юмор у вас, уважаемый!

— С кем поведешься… Вы тоже — тот еще оптимист!

— Ну, вы и спелись… — покачал головою генерал. — Со стороны глянешь, все — сливай воду, свет туши! Откуда такие настроения? Можно подумать, что эксперимент не удался! Не так уж у нас все и плохо.

— Вы, товарищ генерал-лейтенант, — сказал я, усаживаясь в предложенное кресло и беря в руки чашку с чаем, — когда вот так, издалека, разговор заводите, всегда какая-нибудь задачка вылезает…

— С чего бы это вдруг? Вроде бы у нас с вами таких предпосылок не было еще?

— Народ говорит…

— Уж я некоторым, особо языкастым-то, их языки длинные прищемлю! — постучал Яковлев пальцем по столу. — Ладно… давайте-ка к делу.

Академик поерзал, поудобнее устраиваясь в кресле.

— Прошу! — произнес генерал, ставя передо мною пару сапог. — Ничего знакомого не наблюдаете, Александр Сергеевич?

Так… Сапоги. Совершенно обычные, на первый взгляд. Достаточно новые, хотя и выглядят как-то… старомодно, вот! Наклоняюсь вперед и беру один из них в руки. Хм! Какой-то он… Ага!

— Да, товарищ генерал-лейтенант, знакомая штучка! Только у моего сапога голенище распорото было. Вот тут. А этот целый! Так что не мой это лапоть, хотя и похож.

— Что, так здорово похож?

— Ну… — переворачиваю сапоги и смотрю на подошву. — Эти вообще новые, даже и неношеные. Не мои, это совершенно точно! А так — как один мастер делал. Здесь, видите? Петельки сбоку вшиты, чтобы сапог натягивать. Вот эти.

— Вижу. И что в них особенного?

— Пальцы в них просуньте.

Яковлев взял сапог и просунул в петельку палец.

— Вот так?

— Да. А еще один?

— Да, запросто!

— Не тесно?

— Нет. Даже и третий можно постараться пропихнуть. А что здесь такого?

— Вы, Виктор Петрович, давно сапоги наши в последний раз надевали?

— Ну… лет десять… может, и больше уже…

— В петли наших сапог три пальца пропихнуть нереально. И два-то не у всякого влезут! А у вас пальцы явно не как у пианиста, так что и подавно!

— Вот как? — генерал и академик обменялись взглядами.

Травников взял сапог и постарался продеть в петлю три пальца. Это вышло у него вообще без проблем.

— Что-то я мысль не улавливаю, Александр Сергеевич… — пожал он плечами. — Ну, влезли мои три пальца в петельку.