Сборник \

Но на предохранитель не поставил, мне это отсюда хорошо видно. Кобура тоже расстегнута — осторожный. Уважаю…

— У вас есть связь с командованием?

— Есть. Мишка, рацию готовь! Дай Седьмого.

Коренев поставил автомат к брустверу и присел около рации. Взял протянутую ему гарнитуру.

— На связи Артист. Вышел с ""серой тропы"". Мне нужна связь с Вяткой.

— С Вяткой? — прохрипело в наушниках. — Добро. Ждите.

Лейтенант устало опустил руку.

— Чаю хочешь? — протянул я ему кружку, поданную мне Витькой.

— Хочу… — и он опорожнил кружку в несколько глотков.

— Еще?

— Вятка на связи! — гаркнуло в наушниках.

Коренев встрепенулся и поднял гарнитуру.

— Здесь Артист…

— Ты где?

— Восемнадцатый блок, квадрат тридцать три-пятнадцать, — спешно подсказываю ему я.

Лейтенант повторяет мои слова в микрофон.

— Все целы?

— Нет… Но задание мы выполнили!

— Так… — голос словно бы потух, — старший блока где?

— Слушаю! — забираю у Коренева гарнитуру.

— Это Дед, знаешь меня?

Полковник Ткачев, командир разведчиков. Фигура почти легендарная, он тут с самого начала сидит. Серьезный дядька и уважением пользуется немалым.

— Знаю.

— Вот что, за ребятами сейчас транспорт будет. Помоги им на месте, чем можешь, ясно?

— Так точно, сделаю.

— Давай, родной, надеюсь на тебя.

Отложив в сторону гарнитуру, поворачиваюсь к лейтенанту и вижу его воспаленные глаза.

— Ты сколько не спал, лейтенант?

— Игорем меня зовут… четыре дня…

— Охреносоветь! Крикни там своим, чтобы шмалять не начали, сейчас мои ребята вам пособят.

Он встает на ноги и трижды поднимает в левой руке автомат. Вижу, как на тропе встают его солдаты. Поворачиваюсь к Витьке.

— Мужики! В темпе! Сюда их всех! Напоить и накормить. Раненых перевязать.

Топот ног, ребята понеслись к тропе.

— Откель вас черти-то несут?"

"Игорь трет рукою обветренное лицо.

— Мы… мы засаду делали. Должен был пойти один важный хрен. Два дня ждали.

— Как я понимаю, он пришел?

— Только не один. Мы ждали человек десять, а пришло более пятидесяти.

— Фигасе! Неслабо вам подфартило!

— Да… Взять его уже не получалось, пришлось валить. И отрываться. Вот четыре дня и идем. Километров восемьдесят отмахали.

— И как?

— Плохо… Четверых потеряли, вон, видишь, еще двоих зацепило по-серьезному. Да и прочим тоже… досталось.

— А сам?

— Контузило меня, в ушах звон. Тебя как через подушку слышу. Патронов почти не осталось, у меня полмагазина, да и у ребят едва ли больше… Гранат совсем нет, последнюю вон там, — он машет рукой на тропу, — на растяжку поставили…

— Идут за вами?

— Наверное… упорные черти, да к ним еще и подкрепление подошло. Вчера еще шли.

— Много?

— С подошедшими человек шестьдесят будет.

— Обрадовал ты меня…

Через бруствер переваливаются ребята, тащат носилки.