Сборник \

Полагаю, что он уже давно сидит около аналогичного агрегата, ожидая услышать из него вместо невразумительного немецкого хрюканья человеческую речь.

— Товарищ главстаршина! — подошел сбоку один из штрафников. — Лейтенанта второй раз ранило, на этот раз в ногу. Ходить не может, вас зовет.

— Да ну? Хреновато… Ничего, вот выберемся к своим, он на этой ноге еще и попляшет. Пойдем, проводишь меня.

Рокотов лежал около небольшой ложбинки. Сидевший рядом боец торопливо бинтовал его правую ногу. Наливайко присел рядом.

— Как же вы так, товарищ лейтенант? Нам еще ходить и ходить, а вы позволили какому-то жлобу подстрелить вас?

— Он сзади стрелял, — отозвался боец, перевязывающий лейтенанта. — Этот фриц за ящиками лежал, мы и не видели его совсем. Пробежали вперед, а он возьми да стрельни в спину. Хорошо хоть, крови немного, пуля насквозь прошла.

— Товарищ лейтенант! — подбежал сбоку матрос. — Разрешите доложить!

— Докладывайте.

— В строю четырнадцать человек. Трое убитых, двое раненых. Немцев положили двадцать три человека, четверо взяты в плен. Пушки все целы, снарядов много, можем стрелять.

— Знать бы еще куда! Связь есть?

— Пока нет.

— Давай, главстаршина, становись к рулю, как у вас говорят.

— К штурвалу, товарищ лейтенант!

— Я не флотский, мне простительно. Всю жизнь бухгалтером был, моря и не видел никогда.

— Еще увидите, товарищ лейтенант. И искупаетесь, и на солнце погреетесь. Остапчук! Пулемет и двух человек на холм! А то и к нам подойдут такой же тихой сапой, как мы к фрицам, — и трындец."

"— Вот что, Наливайко… Распорядись, пусть меня к пулемету отнесут. Так я воевать не могу, а за пулеметом еще можно побрыкаться.

— Но, товарищ лейтенант…

— Не спорь со мной, главстаршина, хорошо?

— Ладно, товарищ лейтенант, будь по-вашему. Остапчук, организуй!

Топоча ногами, подбежал матрос.

— Товарищ лейтенант! Есть связь! Деревянко докладывает, что немцы навели понтоны. Переправляют танки.

— Ну что, Наливайко, — повернулся к нему Рокотов, — большие пушки — это по вашей морской части. Действуй!

На голову посыпался песок. Какой-то из особенно метких фрицев засек-таки, откуда ведется по ним огонь, и упорно пытался продырявить мне башку. Вот и на этот раз я только успел пару раз выстрелить по набегавшим солдатам, как пули просвистели в опасной близости от головы, еле-еле спрятал ее за насыпь. Эдак они ко мне и на бросок гранаты подойдут. Мяукнуть не успею, как накроют. Где же этот чертов стрелок сидит? Однако и с этими фрицами, что ко мне подползают, тоже чего-то делать надо. Приготовив для броска гранату, я резко приподнялся и запустил ее в сторону подползающих немцев. Авось не успеет этот глазастый подловить меня до падения. Глазастый оказался проворнее, чем я рассчитывал, и успел-таки выстрелить.