Сборник \

Любая угроза для него должна быть устранена немедленно. Желательно — вместе с объектом-носителем. Порядок прежний. Один человек — ближнее охранение, два — дальнее прикрытие. Глаза бойцам не мозолить, тут все нынче нервные да уставшие. Самому Леонову на глаза не лезть, а то он тоже мужик непростой. Кто его знает… Лихова так отбрил! У того аж руки затряслись, когда я пояснил ему, чего он на самом деле избежал. Штрафники его прямо там и закопали бы. С них станется. Терять тут уже всем нечего, так что на звание и документы смотреть не будут. Для них Леонов сейчас — единственный шанс уцелеть. И церемониться с его обидчиками никто не станет. Да и не нужно нам с ним отношения обострять. Поговорили мы правильно, уехать с нами он готов, так стоит ли игра свеч? Все равно раньше завтрашней ночи мы отсюда не улетим. Спрятаться нам всем негде, до аэродрома местность, как стол, ровная. Не то что танк, мотоциклист издали всех порезать сможет из пулемета. Немцы, сволочи, это тоже понимают, так что будут нас завтра отсюда сковыривать за милую душу. А до вечера продержимся — так и препятствий к отходу не будет. Да и в спину никто не стрельнет… Если вопросов нет, все свободны. Барсова, останься."

"Дождавшись, когда все разошлись по постам, Гальченко повернулся к Марине.

— Ну, что скажешь? Ты его сегодня видела. Он?

— Да, товарищ майор. Он это. Движения, жесты, манера голову держать — все совпадает. И здесь, и в деревне — это один человек.

Майор прошелся взад-вперед.

— Видишь ли, Котенок… Я ведь не обо всем наверх доложил тогда. Уж больно необычными мне твои утверждения показались… Только ты одна его видела и одна с ним говорила. А ну как не смогли бы мы доказать твою правоту? И навесили бы наши врачи на тебя ярлычок… И все, для дела ты человек потерянный. Никто тебя уже в бой не выпустит, с таким-то медицинским заключением! Будешь до конца жизни бумажки со стола на стол перекладывать.

— Не хотелось бы…

— Мне тоже. Ибо, прости уж меня за прямоту, человек ты правильный! И когда ты позади, я не оборачиваюсь, за тыл спокоен. Тебя уже контролировать не надо.

— А других?

— Некоторых еще нужно.

Они оба замолчали.

Майор вытащил папиросу, прикурил.

— Значит, так, Котенок. Тебя Леонов еще не видел пока. Пусть так и дальше будет. Не надо его провоцировать. Мало ли как он на тебя сейчас среагировать может? Дрогнет рука в неподходящий момент, или в башке переклинит чего… Понимаешь меня?

— Да, товарищ майор. Понимаю.

— И… относительно второй части приказа… Так вот, Марина, тебя это не касается.

— Почему?

— А как ты сама думаешь? Ты в него выстрелить сможешь?

Барсова молчала. Только прутик в ее руке продолжал чертить на земле какие-то завитушки. Наконец она подняла голову.