Сборник \

— Стоп-стоп-стоп… Виктор Николаевич, вы в чудеса верите?!

— В смысле — в чудеса?

— Здесь упоминается имя профессора Маурера?

— Ну да. Вы же его знали? Если не ошибаюсь, он был на конгрессе еще в 1933 году? Ну да, конечно, я помню его выступление там. Правда, никто из нас не ожидал встретить его имя в бумагах подобного рода…

— Не я один. Но дело не в этом! Поверите ли вы мне, что буквально несколько дней назад я разговаривал с человеком, который рассказывал мне о его экспериментах! Именно об этих, насколько я успел рассмотреть!

— Но простите, профессор, кроме нас с вами, да еще нескольких работников НКВД, никто не знает об этих материалах! Мне это было официально объявлено!

— Это не врач и не сотрудник НКВД. Обычный солдат. Он проходил лечение в моем госпитале. Так вот, он в течение нескольких дней общался с человеком, прошедшим подготовку в лаборатории Маурера. Он многое мне тогда рассказал…

— Так где же он?! Это ведь ценнейшие наблюдения! Такой человек нужен нам здесь! Немедленно!

— Последний раз я видел его во главе горстки штрафников, пытавшихся остановить немцев на подступах к моему госпиталю…

Младший лейтенант Сапельников лежал по пояс в воде, сжимая в холодных руках подрывную машинку. Гимнастерка у него на груди была изорвана пулями. Левая рука окровавлена.

— Тащите его к окопам, — сказал я бойцам и не узнал своего голоса."

"Дым и пыль совершенно окутали противоположный берег, так что мы могли уже не опасаться выстрелов противника. Разглядеть хоть что-нибудь сквозь клубящуюся пыль было невозможно. Предупрежденные мною по телефону, взяли мост на прицел пулеметчики. Но со стороны немцев не последовало не только атаки, смолкли даже одиночные выстрелы. Наползающее от холма облако несло с собой какое-то мрачное ощущение. Это чувствовали все, и наши бойцы в том числе. Сколько там зараз погибло фрицев? Рота? Нет, там уже были солдаты, когда подошедшее подкрепление полезло в расщелину. Во всяком случае, на оставшихся это должно было произвести самое гнетущее впечатление.

Почти не пригибаясь, бойцы донесли тело сапера до наших окопов, но я махнул им рукой — несите дальше. Как бы все ни повернулось, но он заслужил нормальную могилу. И мне хотелось успеть сделать хотя бы это. Наблюдая приготовления противника, можно было понять, что на этот раз они никуда не уйдут, а значит, времени на то, чтобы по-людски похоронить погибших, у нас оставалось не так уж и много. Бойцы уже начали приспосабливать для этой цели воронку от бомбы.

Всех, кто погиб при бомбежке, мы уложили в импровизированную могилу. Чуть сбоку саперы положили своего командира. Ковальчук вопросительно на меня посмотрел.

— Командир… Сказать что-то надо…

— Не мастер я речи говорить… — голос мой оказался неожиданно хриплым.