Сборник \

— На который вы тратите народные деньги, герр профессор!

— Господа, давайте не будем ссориться! В конце концов, мы делаем одно дело, — в разговор вмешался третий собеседник. Отодвинувшись от своей стереотрубы, он обернулся к спорящим: — Какое указание, профессор, вы отдали своим подопечным на этот раз? В данном случае вам ведь никто не мешал?

— Я приказал им прочесать деревню и уничтожить любого человека, который попытается на них напасть. При этом они не должны стрелять друг в друга и не должны вступать в бой с нашими солдатами, если они не будут по ним стрелять. Это стандартная формула, которую я добавляю в приказ всегда.

— Почему бы просто не приказать им не стрелять по немецким солдатам?

— Увы, они, к сожалению не различают таких тонкостей. Для них враг любой, кто ведет по ним огонь. Это убрать невозможно."

"— А если русский окажется хитрее, чем вы думаете, и не станет на них нападать? — первый собеседник все еще не мог скрыть своего раздражения.

— Я предусмотрел и это, — профессор негодующе фыркнул. — Что же вы думаете, я не понимаю, с кем мы имеем дело?! Я предупредил их, что человек, которого они ищут, может попытаться спрятаться от них и будет избегать вооруженного противостояния. В этом случае они должны взять его живым, причем не обязательно целым.

— А он не может попросту сбежать?

— От них? Вы как себе это представляете? Даже не беря в расчет ваших пулеметчиков, у русского нет ни одного шанса. Он должен быть как минимум олимпийским чемпионом по бегу, чтобы суметь хотя бы оторваться от них на сотню метров. Вы что, забыли, что они делали здесь раньше в подобных ситуациях?

— Хм… Такое забудешь! Они могли бы быть менее кровожадными и пользоваться хотя бы оружием…

— Это приказ рейхсфюрера, — профессор пожал плечами. — Он считает, что страшная смерть одного парализует остальных. Да и потом, я отбирал для своих экспериментов представителей тех народов, которым подобная жестокость была присуща исторически. Я просто разбудил их память.

— А откуда такая жестокость в прибалтах? Они же мирные землепашцы?

— Это сейчас они мирные. А лет триста или больше назад они остервенело резались с нашими предками и отличались в этом деле завидной сноровкой и умением. Так что даже тот факт, что отобранные мною экземпляры не проявили в настоящее время особенной храбрости в бою и, как правило, сдавались в плен самостоятельно, а не под влиянием обстоятельств, не особенно меня волнует. Наследственная память никуда не исчезает. И ее можно разбудить при известных обстоятельствах. А что касается всех прочих, то я старался отбирать такие экземпляры, которые проявляли бы недюжинную храбрость в бою уже в наше время.