Сборник \

Около него оказалась еще одна землянка. Провожатый стукнул по двери кулаком.

— Ну и кого там по мою душу черти принесли? — из открывшейся двери высунулось загорелое лицо. — Опа! Извините, товарищ лейтенант! Сержант Михайловский, здравия желаю!

— Добрый день! Тут присесть найдется где?

— А чего под крышей-то рассиживаться? Вон у пулемета, под стеночкой, и столик имеется, там и присядем, не возражаете?

— Да уж все лучше, чем в духоте-то. Давай там и разместимся.

— Ага! Витька, чаю нам организуй!

Разговор не занял много времени. Сержант оказался смышленым парнем и быстро уяснил суть задачи.

— Значит, ежели вам на ""хвост"" ""духи"" сядут, мы их оттуда стряхнуть должны?

— Ну да. Мы, конечно, по-тихому пройти постараемся, но все может быть…

— Лучше бы не было.

— А что так скептически-то?

Вместо ответа он кивнул в сторону землянки лейтенанта.

— Не понял?

— За последние три месяца ""духи"" мимо нас уже раз десять просквозили.

— То есть?

— Вон по тому склону. Они обычно в темноте ходят и стараются не шуметь особо.

— Ну и что? Склон-то вы простреливаете.

— Они эту верхушку тоже могут вспахать за пару минут.

— Чего-то я не просек…

— Лейтенант стрелять не разрешает.

— Почему?

— Еще в день его приезда сюда у нас с ними стычка вышла. Они раньше вон там ходили, — показал рукой Михайловский. — Там мост подвесной был. Но как раз перед его назначением его ""вертушки"" свалили. Вот и не стало у ""духов"" удобного маршрута. Этот блокпост раньше тихим считался, не ходил тут никто. Вот его сюда и назначили. У него папа где-то ТАМ. Неслабая шишка. А лейтенанту надо было пробыть некоторое время в зоне боевых действий, ну чтобы запись в личном деле соответствующую получить. Вот его и отправили куда потише. А тут вдруг такая катавасия. Здесь тогда минами всю площадку подмело, как метлой. Он как в землянку ту залез, так до конца боя и просидел.

И больше из нее днем не выходит. Стрелять по ""духам"" запретил, только в ответ. А они же не лохи, сразу это и просекли. И сами тоже огня не открывают. Им удобно.

— Хренасе… А что ж другие офицеры?

— А нету никого, один он тут. Комроты сказал: потерпите, ребята, через месяц уедет. Не хочет никто с его папой ссориться. Так вот и живем…

Слегка озадаченный полученными сведениями, я распрощался с Михайловским и вернулся к себе. До выхода осталось восемь часов, и надо было отдохнуть и подготовиться.

Вспомнил я о нашем разговоре через два дня. Мы шустрым манером топали назад, в расположение, таща на плечах мрачного бородача. Оказался он какой-то неслабой шишкой, аж из самого Пакистана. И сюда прибыл с инспекцией, дабы призвать к порядку распоясавшихся моджахедов. Дядя он был крутой, одного из расшалившихся приказал вывести в расход, так что другие притихли и подтянулись.