Сборник \

Вот — прошу, — и на стол легло удостоверение. — А это — соответствующее предписание на изъятие всех документов по делу. Тех, которые находятся в вашем распоряжении. Как видите, подписано оно вашим руководством — лично заместителем министра. Вам этого достаточно? Или мне предъявить другие документы?

""С этого станется… — тоскливо подумал сыщик. — Вот же, мать его за ногу, облом-то какой, а?"""

"А зазвонивший на столе телефон только добавил неприятных ощущений. Ибо, судя по голосу звонившего (а это оказался заместитель начальника областного управления), у того тоже имелось мало поводов для радости — визитеры из ФСБ сидели уже и у него. И в следственном отделе находился кто-то из московских гостей…

И снова белый потолок… в который уже раз?

В голове пусто… ну, почти пусто.

И дернул же меня черт!

Черная форма эта — прямо-таки форма полицаев! Да и стрелять он стал — почти сразу, как я его окликнул. Лопух злокачественный, так ведь и убить можно! Его счастье, что когда я его уже на мушку взял, шеврон на рукаве разглядел. А ведь полицаи такого не носят! Да еще в цвете! Хорошо, хоть фонарь на заборе уцелел…

Что там громыхало-то?

Да фиг его знает…

Интересно, полицейский позвонит? Молодой еще мальчишка, авось, не зачерствел еще душой-то…

Хотя и без того, небось, все на ушах стоят. Стрелял я в чертяку этого (хоть и не в него, а поди, докажи…), рвануло что-то там неслабо (интересно, что?) — да при таких обстоятельствах, и в этой Богом забытой глуши хай поднимется еще тот… Пальцы у меня в краске — стало быть, пальчики откатали уже да послали куда надо. Вот и подождем… кто первый на этот счет чухнется.

Опа — стадо!

Ну как есть — стадо, так по доскам топочут!

И полицейский встрепенулся, за кобуру хватается.

Ну, ежели это те, кого я жду, то пистолет тебе, милок, поможет, как перочинный ножик против линкора.

— Здрасьте вам! — левой рукой (правую приковали к спинке кровати наручниками) приветствую Яковлева, который только что возник в распахнутых дверях.

— Ты?!!

— Ну, тут вроде бы никого больше нет…

Полицейского отпихивает в сторону тот самый опер, что утром приходил, а генерал в два шага оказывается около кровати. Все-таки он дядя немаленький и шаги у него — соответствующие.

— Живой, черт…

Лязгают снимаемые наручники, и меня тотчас же обступают со всех сторон. Кто-то хлопает по плечу.

— Ну все, злодей! — грозит мне кулаком Яковлев.