Сборник \

Прикрывавшие танки солдаты теперь открывали огонь по всякому подозрительному месту — и это приносило свои плоды. Огонь русских, хоть и не прекратился совсем, существенно ослаб. Потери сразу же уменьшились. Партизаны теперь старались стрелять издали, из глубины леса, куда солдаты не заходили. По этим целям вели огонь танковые орудия, подавляя стрелков на безопасном расстоянии.

""И все-таки — медленно идем! — огорченно подумал Демерих. — Всего два километра прошли…""

— Где она? — оберштурмфюрер выглянул из-за дверного косяка. — Кто-нибудь ее видит?

Еле слышное движение у самых ног!

Мориц отскочил назад, вскидывая автомат.

Женщина!

Спутанные перепачканные пылью волосы, разодранный в тряпки халат, когда-то белый… В правой руке зажаты окровавленные ножницы — вот чем она пырнула того русского!

— Фройляйн! Бросьте свое оружие!

Ножницы звякнули об пол.

— Ползите внутрь! Быстрее!

Женщина подчинилась.

Какая-то мелочь зацепилась за сознание оберштурмфюрера. Что-то совсем незначительное…

— Встаньте!

Солдаты подскакивают к ней, но медсестра делает протестующий жест — сама! И вправду, опираясь на стену, она медленно приподнимается, движением головы откидывает назад волосы, закрывающие ее лицо…

А она ничего!

Сквозь грязь и копоть от сгоревших шинелей можно разглядеть ее лицо — очень даже миловидное!

И совершенно незнакомое.

И… русские сапоги на ногах…

Мориц похолодел. Ставшие неожиданно тяжелыми руки, медленно потянули вверх автомат…

А девушка совершенно неожиданно… улыбнулась.

И от этой улыбки в груди у эсэсовца все вдруг оборвалось — так улыбается смерть…

В обеих руках у нее вдруг, как по волшебству, появились пистолеты. Последнее, что услышал в своей жизни оберштурмфюрер, был звук удара пули о височную кость…

Находившиеся в комнате солдаты умерли почти одновременно — выстрелы слились в одну короткую очередь, словно кто-то нажал на спуск автомата.

Сменив магазины, Котенок внезапно рыбкой нырнула назад — на улицу. Упала на землю и быстро откатилась в сторону.

Бух!

Из двери вылетел клуб дыма, пронизанный осколками разорвавшейся гранаты.

Кувырок!

Еще один!

В коридоре поднимается с пола еще один эсэсовец — это он, стоявший на подстраховке, бросил гранату, как только услышал выстрелы.

Ках!

Левый пистолет.

Детина сгибается пополам, хватаясь руками за живот.

Ках!

Ках!

Оседает на пол еще один, роняя на пол карабин.

Ках!

Ках!

Брякает об пол автомат — на этом этаже больше никого нет.

Граната на полу!

Отвинтить колпачок — выпал шарик — рывок!

И тяжелая толкушка М24 улетает вверх по лестнице. Там гулко бабахает, и кто-то истошно кричит.

А сзади уже слышен набегающий топот сапог — наши!

— В сторону!

Кто-то сильно отталкивает ее с дороги и, стреляя на ходу, несется вверх.