Сборник \

— Это я не из человеколюбия, — поясняю сладкой парочке свои действия. — Одно дело — просто по рылу дать. И совсем другое, когда ты еще и на пол опосля этого сверзишься. Понятно?

Полицай сплевывает.

— Твой верх… изгаляйся, — бурчит он. — Только не заигрывайся слишком.

— А то — что? Как лейтенанта, к бревнам прибьешь? Фигушки, милок! Ни у тебя, ни у папаши твоего такой возможности больше не будет!

— Убьешь? — спокойно спрашивает папаша. — Так чего тянешь?

— Э-э-э, милок… легкую смерть еще заслужить надобно! Время у меня есть, пятеро с кнутами над душою не стоят… можно и придумать чего-нибудь… эдакое.

— Врешь ты все, — устало отвечает он. — Вспомнил я, где таких говорливых видывал.

— И где, если не секрет?

— Не секрет. Приезжал к нам, еще в двадцатых, один такой… из города. Агитировал. Все-то у него сладко да красиво было. На словах. А вот когда мы его эдак-то к дереву прибили — по-другому запел. Век бы слушал! Так что кишка у тебя тонка! Драться — ну тут ты мастак, ничего не скажу. А вот чтобы с холодным сердцем, да ремней из спины нарезать… не сдюжишь!

— Отчего ж так?

— Слабаки вы, нонешние, супротив стариков-то!

— Это вроде тебя, что ли?

— А и так можно сказать.

— Так я ж, дядя, не нонешний! Годков-то мне прилично! Уж под полтинник скоро набежит. Так что, — качаю головой, — ошибся ты…"

"— Балабол! — плюет в мою сторону полицай. — Всем вам на суку вис…

Негромко кашляет ""Наган"", и главмерзюк рушится с лавки.

— А-а-а!

— Чего ты орешь? — осведомляюсь я спокойно. — Это ж не скобой к стене, всего-то и делов, что руку прострелил. Так у тебя еще одна есть… и ноги в придачу. И еще что-нибудь найти можно, коли поискать получше.

— Что ты хочешь?! — скрипит он зубами.

— Вот это — уже другой разговор…

— А смысл? — спрашивает папаша. — Сразу и застрелишь, как все скажем.

— Нет. Сразу точно не застрелю. Шанс у вас будет. Один. Но у лейтенанта и этого не было. Так что — радуйтесь! И решайте быстрее.

Через полчаса я знаю все, что произошло здесь недавно. Черт! День всего не успел! Хреново…

Пора отсюда топать. Да и лейтенанта надо куда-то унести, не оставлять же его здесь?

— Значит, так, любезные! Обещал я вас сразу не стрелять — это верно! И слово свое сдержу. Но вот отпустить вас обоих подобру-поздорову — такого обещания не было.

Беру со стола стакан и выплескиваю из него воду. Запихиваю в него ""феньку"" и выдергиваю чеку.

Осторожно ставлю стакан на голову полицаю.

— Сумеешь снять — живи! Или помощи жди, мне все равно.

— А руки?

— Может быть, тебе еще и ""Наган"" вернуть? Голова у тебя есть, так что — думай!

— Я же кровью истеку!

— А моя какая печаль? Ежели тебя с папашей окрестные жители так уж сильно любят и уважают, то придут помочь. А если нет… не обессудь!

— В общем, так, товарищи, других данных у меня нет.