От винта! [Сборник]

Любой противник должен быть уничтожен. В другой раз они крепко подумают, стоит ли устраивать провокации». По требованию ЦК и союзников меня сняли со всех должностей и уволили из армии. Сталин сидел в кресле и молчал. Я развернулся и вышел: не член Ставки не имел права присутствовать на заседании. Львову сказал, что он свободен, скорее всего, получит новое назначение, а сам пошёл домой. Надо было собираться. Арестовывать меня, похоже, никто не собирался. Зашёл в караулку у Боровицких ворот и сдал пропуск. Медленно пошёл домой, благо не далеко. Радостная Людмилка подскочила поцеловать и вдруг остановилась:

– Что с тобой?

– Меня уволили из армии.

– А почему ты снял погоны и награды?

– А на фиг они мне нужны? Собирайся, поедем в Ленинград. С меня – хватит! Всё имеет свойство повторяться! – Я не стал ей рассказывать о Всесоюзном офицерском собрании августа 91-го года. Мне там тоже дали выступить, но через тридцать секунд отключили микрофон и обвинили в нарушении регламента, потому что я напомнил товарищам офицерам об их присяге. «Я клянусь, до последней капли крови, защищать…» Не защитили. Сдались «союзникам». История повторяется, вначале как трагедия, потом как фарс. Быть участником фарса я не желаю. Пусть делают, что хотят. Прошёл в кабинет, собираю книги, записки, тетради. Звонок! Всё-таки решили арестовать. Да и фиг с ними!

Иду открывать. На пороге стоит целый генерал НКВД. Власик.

– Павел Петрович! «Хозяин» просил подъехать. Одевайтесь.

– Чай?

– Да нет! Спасибо! Хотя, если с мёдом, то не откажусь. Что-то горло садится.

– Люда! Сделай чайку с мёдом Николаю Сидоровичу.

Генерал-лейтенант Власик прошёл в столовую, а я пошёл одеваться. Через пять-семь минут мы выехали, но не сторону Кремля. Власик повернулся ко мне и махнул мне рукой с первого сиденья. Мы приехали на Ближнюю дачу в Кунцево. Власик открыл входную дверь и жестом пригласил меня пройти. Я здесь никогда не был. Раздеваясь, внимательно осмотрел помещение, затем меня провели в кабинет, нет, скорее в гостиную, потому что в ней горел камин. Сталин сидел в кресле перед камином и что-то читал. Мундштуком трубки указал мне на второе кресло. Спустя несколько минут он отложил бумаги в папку, взял следующую папку, полистал её, вытащил отпечатанную бумагу и передал мне. Представление на награждение орденом Отечественной войны I степени всех участников боя у Крыжа.

– Подпиши! – я увидел свою фамилию, вычеркнул её и подписал.

– Обиделся? О, даже погоны и награды снял.

– Вообще, хотел в гражданку одеться, но ничего не нашлось. Это – моя гимнастёрка сорок первого года.

– Не понимаешь, что есть внешние враги, а есть внутренние. Двух сегодня ты на чистую воду вывел. За то, что тебя не предупредили, извини! Так надо было, чтобы заставить их раскрыться.