От винта! [Сборник]

После обмена приветствиями и окончания официальной части Джим подошёл ко мне:

– Эндрю! Я смотрю, что ты сменил фрак на мундир и уже генерал! Скоро к тебе будет совсем не подойти! И ты снова лётчик, как и я! – Мы обнялись, похлопав друг друга по спине.

– Как видишь, не только лётчик, но и дипломат, только дипломатия теперь военная!

Все расселись по машинам, американцы поехали в посольство, а мы в Кремль. Ко мне сразу подошёл Берия:

– Андрей! Ты с кем там обнимался на аэродроме?

– Джим Уиллис, морской лётчик и, видимо, разведчик. Мой попутчик на пароходе, в 1938 году. Я о нём писал в отчётах.

– Да-да! Я припоминаю! И то, что ты беседовал с ним по ситуации вокруг Японии! Интересно, он записан как второй пилот! Будет ли он на приёме? Знаковая фигура… Надо сообщить Сталину! – И он вышел из зала. «Хорошо поставленная служба! Узнаю КГБ!» – раздался голос Сергея.

Прибыли американцы. Уиллис присутствовал, уже во фраке, несмотря на то что в делегации было несколько генералов и офицеров. Минут через десять-пятнадцать в зал вошли Сталин и Молотов. Началась официальная часть приёма, на которой Гарриман объявил, что является специальным представителем президента Рузвельта, и что он привёз личное послание президента Рузвельта господину Сталину. Сталин и Гарриман с переводчиками покинули зал, а мы продолжали сидеть за столом, потихоньку беседуя с соседями, и обменивались мнениями о происходящем. Только Молотов и Стайнхард из всей делегации о чём-то переговаривались. Прошло около двух часов, прежде чем Сталин и Гарриман появились в зале. Было предложено перейти в соседний зал, где состоялся банкет. Звучали многочисленные тосты, общий стол как бы разделял всех. Берия сел недалеко от меня со своим переводчиком, а Джим занял место напротив меня, и мы довольно много говорили об общих знакомых. Джим сказал, что он остаётся в Москве вторым секретарём посольства. А я посмеялся, что мы с ним поменялись местами, что теперь он – дипломат, а я – лётчик. Сталин довольно крепенько напоил Гарримана и Стайнхарда, и у них немного развязались языки, а я заметил, что Джим незаметно сунул в рот что-то. Я многозначительно посмотрел на Лаврентия Павловича. Мне передали записку Сталина. После приёма прибыл в его кабинет. Молотов, Шахурин, Берия, Александров, Келдыш и Каганович тоже прошли в кабинет.

– Президент Рузвельт предложил присоединиться к союзу Великобритании и США в борьбе против Германии и Японии, – объявил Сталин. – Мы приняли решение пойти на этот шаг, но с некоторыми ограничениями на начальном этапе. В зависимости от оказания нам реальной помощи в реорганизации промышленности, армии и флота и готовности наших войск.