Сборник "Проект «Оборотень»"

– Твой контракт прекращает действие, – жестко сказал я. – Можешь идти.

– А как же пресс-конференция? – ужаснулся он. – Фотографы из Линарг Дамис и Ригдан Карох, программа «Грань»… – Считая, он загибал пальцы на руках. – И еще…

В совершеннейшем ужасе он смотрел на свои руки со всеми загнутыми пальцами. Потом бессильно уронил их вдоль тела и побрел прочь, приговаривая:

– Они меня разорвут. Точно разорвут. И пыли не оставят. Предупреждала меня мама…

О чем там его предупреждала мама, я так и не узнал. Потому что в этот момент мне в голову пришла ценная мысль: если я внезапно откажусь от всех встреч и перестану появляться на людях, Элар Кимон будет трудно меня найти. По-моему, невежливо заставлять даму искать себя…

Он остановился и посмотрел на меня с надеждой.

– Уточни, пожалуйста. Ты представлял его как актера, который играл меня, или как Ша Гранга?

– Кто еще, кроме тебя, знал, что это актер?

– Никто. У меня договор на эксклюзивное представление тебя перед журналистами и публикой.

– А откуда он у тебя? Я ничего не подписывал.

– Меня вызвали в Имперскую Безопасность и выдали договор. Сказали, что пока ты занят, тебя будет представлять Рих Дас. И все…

– Потому, что я лучший! – ответил он, горделиво приосанясь.

– Садись. – Я показал ему на одно из кресел. – Рассказывай, что там у тебя намечено.

Он вынул из бокового кармана куртки свернутый пополам листок и стал читать, водя по списку трясущимся пальцем.

– Через два эан пресс-конференция. Затем обед с представителями деловых и промышленных кругов. После этого будут фотографы из журнала Ригдан Карох и издательского дома Линарг Дамис. Потом делегация женского комитета «Достоинство». Потом перерыв на эан и прямой канал программы «Грань». Затем концерт в Император-холле, потом опять перерыв, после этого ужин, и в полночь парад.

Он оторвался от списка.

– Тут вы должны были поменяться. – Он развел руками.

– Ладно. Давай так. Все, что можно отменить, отменяй. Остальное… – Тут уже я развел руками.

– Отлично! Сейчас, сейчас…

И он вновь склонился над списком.

– Так, пресс-конференция, – он поднял на меня глаза. – Тут уж никак. Потом обед. Можно посидеть немного и уйти.

– Годится, – поощрил я его.

– Затем, – продолжал он, – фотографы, ну, эти быстро. Скажем им, чтобы пошевеливались, и через десять эан вытолкаем. Так, женский комитет перебьется, прямой канал…

– Сократить можно? – поинтересовался я.

Он вытащил из другого кармана телефон.

– Это Аддахи. Да, да. Ани Тха срочно. Сейчас, сейчас, – сказал он уже мне, оторвавшись на мгновение от трубки.

– Да? Ани? Слушай, у меня небольшая проблема, – начал он, блуждая глазами по холлу. – Надо подсократить программу.

Из трубки донесся неразличимо-гневный женский голос.