Магия белых ночей (сборник)

Может, это дурной сон? Я поскользнулась у Литейного или раньше, ударилась и сейчас лежу в больнице и ловлю волшебных тараканов? Хотелось бы в это верить, но тело такое тяжёлое! И голова раскалывается вполне реально.

– Ты, дрянная девица! Сгноят! Как есть сгноят тебя в застенках жандармы за покушение на наследника графа Лисавичева-Подлайского!

Графа?! Я бросила быстрый взгляд на лежащего в кресле юношу.

Мне не понравилась ни то, что он был в одной рубахе – и то расстёгнутой, ни то, что на полу валялась разбитая сахарница и чашки, а занавеска у окна была почти сорвана.

– Я его не знаю, – с трудом села, опираясь дрожащими руками о постель.

Безумно хотелось пить. Женщина словно почуяла что-то, всплеснула руками и завопила:

– Прошка, кочерыжка ты мохнатая, зря я тебя, батюшка, молоком отборным потчую? Водички принеси!

Она это слуге? Мысли текли заторможенно. Жандармы. Полиция? Жандармы были во времена Российской империи. А ещё Третье отделение его императорского величества канцелярии.

Вдруг что-то бухнуло, маленький деревянный стол зашатался и раздалось ворчливое:

– Нечего орать, Глафирья. Вот, дай девоньке молочка с травками пользительными, с мёдом…

Я медленно моргнула.

Мелькнуло что-то большое, пушистое, похожее на мохнатый шар с маленькими ножками и ручками. Маленькая лапка выставила на стол огромную чашку, исходящую паром. Живот заурчал. Мои новые знакомцы почему-то смотрели левее пушистого существа, как будто не видели. А тот подмигнул и хихикнул.

– Навья дочь, чего глазами лупаешь? Вот дурёха, кто ж так колдует? Незаметно надо было этого, – кивок, – потравить – да и дело с концом. А так сама чуть Творцу душу не отдала. Теперь упекут тебя небось эти, синемундирники. Ну да Навий отдел славно работает, вытащат, – заверили ничего не понимающую меня.

Может, рассмотреть внимательнее гипотезу с забористыми видениями?

Чувств по-прежнему было удивительно мало.

Я неловко встала с постели. Лакей отшатнулся с визгом, как от прокажённой. Ухватила чашку с молоком и пригубила. Едва от удовольствия не застонала – такой от него дух шёл.

Облизала губы. На мне были тонкие туфли, почти тапочки. Стоять на дощатом полу было холодно.

Но как только эта мысль оформилась – раздался топот ног.

– Вот, господа-жандармы! Погубила девка-ведьма барина, как есть! Из мещанок она-с, – угодливо юлил перед тремя бравыми бородатыми господами в синих мундирах лакей.

Мужик в тулупе что-то мямлил, и только Глафира, здешняя прислуга, как я поняла, пыталась вступиться:

– Господин барин до девок охоч, не первую сюды приводит обманом! – упёрла руки в бока.

Кажется, она собиралась сказать что-то ещё. Может, она и говорила. Только у меня резко закружилась голова.