Сборник коротких эротических рассказов

Так что решай сама, дочка, мы не хотим с мамой ни к чему тебя принуждать, но ты ведь хочешь полноценного секса, признайся сама, мы ведь все видели! Дело еще в том, что занимаясь только мастурбацией, как сейчас, то есть раздражая только клитор, ты не будешь потом в должной мере получать удовольствие от влагалищного стимулирования мужским членом. А это для женщины — зачастую трагедия, если она живет с мужем, который хочет, чтобы жена испытывала оргазм и от обычного совокупления.

Я слушала спокойный папин голос и успокаивалась. Он говорил со мной так легко и запросто на такие темы, о которых я не могла поговорить даже с Машкой! От этого мне стало так здорово, так легко на душе! Я действительно поняла, что родители хотят мне только добра, и в их предложении я не видела уже ничего стыдного и страшного. Наконец, я решилась.

— Да, папа, ты прав, — сказала я. — Я хочу, чтобы ты провел со мной курс сексуальной жизни!

— Мы с мамой! — уточнил отец."

"Они переглянулись и весело рассмеялись. И мне от этого стало вообще хорошо, так хорошо, как давно уже не было. Я с визгом, как в детстве, бросилась папке на шею, обвив своими ногами его талию. Он встал на ноги, поддерживая меня руками за попку. Мама в это время быстро раздвинула диван. Папа сразу лег на него, не отпуская меня из объятий и принялся целовать мою шею. Он делал это такими легкими прикосновениями губ, что мне они казались порханием мотылька вокруг моей шеи. От этого я странным образом по-чувствовала легкий зуд в промежности.

Папа, видимо почувствовал что-то, скорее всего — по моему участившемуся дыханию. Он чуть отодвинулся от меня и предложил раздеться. Причем, он хотел, чтобы он раздевал меня, а я — его. Это, сказал папа, является одним из элементов сексуальной игры и попросил, чтобы я запомнила этот первый урок. О! Если бы все уроки в жизни были такими интересными!

Сначала за дело взялся папа. Он расстегнул сзади мое платье и взялся за его подол. Затем он очень медленно стал задирать его кверху. Отцовские пальцы слегка касались моих бедер, и я почувствовала, что они слегка дрожат. Папа был явно возбужден, но не подавал пока виду. Мама во все глаза, не отрываясь, наблюдала за нами. Ее возбуждение также было заметно, хотя бы по блеску красивых серых глаз.

Вот подол моего платья поднялся уже до пояса, обнажив трусики.

— О! Да они у тебя уже мокренькие! — воскликнула мама. Она протянула было руку, чтобы снять с меня этот небольшой голубенький лоскутик ткани с расплывающимся влажным пятнышком посередине, но папа сказал, хоть и мягко, но строго…

— Не спеши, Вера, я сам!

И он продолжил поднимать мое платье.