Изгнание беса (сборник)

Он пытается закричать – изо рта вылетают ошметки воды и снега. Кашель сотрясает его, и колотит о муфту теплоцентрали. А когда он вновь приходит в себя и открывает глаза, ситуация, оказывается, уже резко меняется. Черные фигуры больше не наступают на Жанну – они дергаются и пляшут, словно через них пропускают электроток, почему-то рвут на груди одежду, вопят, так что эхо прокатывается по обледенелому небосводу. Ближний валится на сугроб, и Зайчик видит его голую грудь, поросшую волосами, а упавший ерзает ей по снегу, и раскатывается шипение, точно от утюга, наехавшего на мокрую ткань. Струйка беловатого пара вырывается из проталины. Зайчик все-таки поднимается, и тут оказывается, что ситуация опять изменилась. Никто уже не кричит, не ерзает и не рвет на себе одежду. Нападавшие, как истуканы, полукольцом стоят за спиной Жанны. А она объясняет что-то охранникам, стискивающим в ладонях не пистолеты, конечно, а пейджеры. Она, как расскажет позже, категорически запрещает им вызывать милицию. А поскольку запыхавшиеся от бега охранники не очень-то соображают, просто отбирает у них телефонные трубки и перебрасывает через забор. Потом – внезапно – она уже рядом с ошеломленным Зайчиком. Пальцы у нее холодные, но в них перетекает расплавленный чугун из затылка. Она шепчет: Тебя ударили? Зайчик мой, бедный, бедный… – И вдруг, подавшись вперед, целует его в сразу же заполыхавшую щеку."

"Появление их в здании штаба вызывает необыкновенный фурор. Сцена эффектна и в самом деле отдает театральностью: залитый кровью по скулам, морщащийся от боли Зайчик, возбужденные атлеты-охранники, сходу пытающиеся объяснить, что их вины в случившемся нет, бледная, как бы слегка заторможенная, спокойная Жанна и – три истукана, вошедшие и, как вкопанные, остановившиеся у дверей. Местные сразу же узнают в них знаменитых братьев Степановых; или – Степано, как принято их называть тут на итальянский манер. Причем, старший, который «дон», уже отсидел за вооруженное нападение, а оба младших, как на ухо Кармазанову шепчет дежурный штаба, до сих пор на свободе лишь благодаря рынку и демократии. Ситуация напоминает картину «Не ждали». Минут десять пытаются говорить все разом – даже врач, выстригающий Зайчику волосы, чтобы продезинфицировать рану. Неразбериху усиливают пятеро полуодетых парней, ввалившихся в помещение с резиновыми дубинками. Их в срочном порядке вытребовал ночной дежурный. Однако Кармазанов не случайно имеет репутацию блестящего организатора; такие люди умеют отделить главное от второстепенного.