Изгнание беса (сборник)

У коней ребра, как обручи на железных бочках… Мосластые ноги… Плавится и дымится булыжник… Ужасный грохот копыт… Скелеты в седлах, безглазые, оскаленные черепа… Конь белый – всадник с серебряным луком, конь рыжий – всадник с мечом, блистающим, будто смерть, конь вороной – всадник с пляшущими в руке весами, конь бледный – всадник с косой, перекинутой через плечо… Имя его нельзя произносить человеку… Кажется разламывает еще две печати… Ад идет по земле… Трудно писать, трясутся стены, потолок, даже сам воздух… Сыплется штукатурка, трещины, дом, видимо, скоро обрушится… Сумерки, будто на солнце накинули шерстяной плед… Еле просвечивают сквозь него ворсяные пятна и полосы… Луна, как короста, и от нее – свет серый, загробный… Доколе Владыка, святой и истинный, не судишь живущим на земле за невинную кровь?… Страшная, пустая, безжизненная Вселенная… Конец Света – неужели всё, как было предсказано?.. Боже мой!.. Край неба загибается, озаренный как бы тусклой свечой… Оно сворачивается, точно бумажное, скатывается за горизонт… Невыносимо трясутся стены, прыгает карандаш… Это, наверное, последние завершающие минуты мира… Мое имя – Осборн… Бронингем, четырнадцать – двадцать четыре… Сегодня истек тринадцатый день Конца Света… Всякая гора и всякий остров сдвинуты с мест своих… Цокот копыт… Странно, как я это все вижу во мраке… Седьмая печать… Безмолвие… Отравленная пустыня… Видимо, единственный человек из плоти и крови… Мое имя – Осборн… Темнота… Смерть… Крушение… Камни, падите на меня и сокройте меня от лица Сидящего на престоле… Ибо пришел великий день гнева его; и кто устоит?..”

Этот чрезвычайно насыщенный и, пожалуй, самый подробный из имеющихся документ (если, разумеется, не считать по научному обстоятельных, однако скучноватых “записей Брюса”), был обнаружен в запаянной коробке из-под сигар при расчистке завалов центрального квартала в Бронингеме. Сам Осборн, служащий местного банка, вне всяких сомнений погиб. Фотокопии дневника странным образом попали к журналистам и были опубликованы. Что, естественно, породило необычайную вспышку религиозного исступления. Спор об истинной сути апокалипсиса смутил умы. “Если не Он, то кто?” – громогласно вопросил с кафедры городского собора епископ Пьяченцы. За что сразу же был лишен не только обширной епархии, но и права богослужения. Церковь, видимо, не желала ничем связывать себя в данном вопросе. Иерархи, всячески избегая прессы, медлили и колебались. Поговаривали о созыве Вселенского собора христианских конфессий. Научный Комитет железной рукой отвергал любые теологические построения.