Изгнание беса (сборник)

Вот и возвращайтесь к своим старым привычкам…

– Понятно, – сказал Сергей. – А взамен я, как водится, обрету довольство и благополучие. Например, через какое-то время стану директором школы. Так? Это что, Маргарита Степановна, официальное предложение?

Ему, кажется, удалось по-настоящему зацепить Семядолю. Та обиженно отстранилась и поджала синие губы.

Тем не менее, ответила достаточно сдержанно:

– Да, скорее всего так и будет. Как вы знаете, я в следующем году собираюсь на пенсию, и, конечно, рассматриваются разные кандидатуры. В том числе и ваша, если не возражаете.

– Возражаю, – немедленно ответил Сергей. – Я не собираюсь становиться директором школы.

– Почему, позвольте спросить?

– Потому что вы предлагаете мне не школу, а – птицефабрику. То есть, вырастить упитанных бройлеров, а потом они, ощипанные, пойдут в магазин. Мне такая работа не по душе. У нас все же – не бройлеры, у нас – дети…

– Значит, вы, как я понимаю, отказываетесь?

Семядоля сморгнула.

– Ни на что другое я, признаться, и не рассчитывала. Что ж, Сергей Николаевич, вы, видимо, знаете, как поступить. И в дальнейшем вам, кроме себя, винить будет некого…

Она медленно, с большим трудом поднялась и, как будто забыв о Сергее, двинулась на веранду.

Походка была неуверенная.

– Не туда, Маргарита Степановна, – сказал Сергей.

– Что?

– Я говорю: не туда…

Тем не менее, Семядоля прошла на веранду и со странной задумчивостью остановилась у полки с цветами. Воздух в горле ее посвистывал, как у астматика.

За окнами было темно.

– Это, кажется, роза, о которой вы как-то рассказывали? Камнеломка, не помню названия…

– Пармакита, – сказал Сергей.

– И произрастает в Тибете?

– Да.

– Ничего, – заметила Семядоля. – Своеобразная форма.

И вдруг, быстро протянув руку вперед, решительным точным движением переломила стебель у основания.

Хрустнули древесные волоконца.

– Вот так, – сказала она…

13"

"Ему было ясно, что город уже захвачен Альдиной. Душный мрак протянул щупальца почти в каждый дом, и почти каждое сердце уже тронуто было – червоточиной страха. Большинство, конечно, об этом даже не подозревало: инстинктивно отстраняясь от необычного и рождающего тоску, но, наверное, некоторые, все же догадывались – например, дядя Миша, иначе откуда такой явный испуг и откуда такая внезапная разговорчивость, которая в нем прорезалась. Словно дядя Миша забалтывал свою нечистую совесть. А что? Очень похоже. Значит, на милицию тоже рассчитывать не приходится. На кого же рассчитывать – Котангенс и Мамонт мертвы, Харитон после обыска в магазине считает все происшедшее бредом. Вероятно, такого же мнения придерживается и Пекка. Ну а что касается Семядоли, то Семядолю мы только что лицезрели, – видели, во что она за эти дни превратилась.